Псы Господни 3 - Олег Велесов

Слушать про повара и пироги мне было не интересно, я обдумывал рассказ Щенка. Выходит, это Марго я должен благодарить за то, что лежу сейчас в реке и наслаждаюсь водой и солнцем, а не кормлю опарышей в выгребной яме. Что ж, спасибо. Опоздай жандармы хотя бы на пару часов, и никто бы из псов не выжил. Ещё раз спасибо тебе, Марго. Жаль, что не могу сказать этого лично, но как-нибудь в другой раз.

Щенок занялся стиркой моей одежды, я оделся в чистое и вернулся в лагерь. Псы спали прямо на земле, вповалку. Сельма толкла в ступе травы, Хруст стоял, навалившись боком на повозку, и мутным взглядом смотрел перед собой. Типа, караульный. Мне тоже страшно хотело спать, тем более сейчас, когда тело освободилось от грязи и пота, но Хруст заслужил передышку не менее, чем те, кто сейчас валялся у наших ног.

— Иди отдыхать, — похлопал я его по плечу.

— Господин, вы не должны…

— Я знаю, чего должен. И кому.

— Спасибо, господин.

Он лёг тут же под повозкой и через несколько секунд засопел. Я прошёлся по лагерю, посмотрел в сторону тракта. Там стоял заслон, кажется, рота Эпизона. Весь транспорт останавливали и направляли к замку. Возле ворот скопилось несколько десятков телег и повозок. Они стояли в три ряда, и слуги дю Валя уже заводили четвёртый. Между рядами ходил Вассер, осматривал грузы, расспрашивал возчиков. У подъёмного моста в отдельную кучку, как бараны перед продажей, сбились хозяева грузов и, судя по их лицам, ничего хорошего от расспросов и осмотров не ждали. Маркитанты, собравшиеся напротив, потирали ладони, бо́льшая часть конфиската пойдёт им.

Охранявшие торговые караваны наёмники с понурым видом сидели неподалёку на берегу. На лицах растерянность. Работу они потеряли, что делать дальше не знали. Теперь у них два направления: либо назад в Страсбург, либо в Нанси. Уйти в Нанси им не позволят. В самом деле, Вассер не идиот, должен понимать, что в Нанси их возьмёт в оборот граф д’Оссонвиль и на выгодных условиях предложить присоединиться к своим войскам. Судьба наёмника однообразна: не к этим так к этим, и уж тогда лучше к нам, чем к ним. В баннере дю Валя они лишними не станут, да и мне нужны люди. Рота понесла серьёзные потери, требуется пополнение, так почему бы не поискать среди этих безработных?

Я опоясался мечом, прицепил клевец. Хотел накинуть сюрко для солидности, собачья голова часто действует на простолюдинов как магический амулет, но Щенок только что повесил его сохнуть. Ладно, сойдёт и так. Неспеша, словно прогуливаясь, направился к наёмникам. Они приметили меня ещё на подходе. Кто-то поднялся, но большинство так и остались сидеть на травке.

Набирать в роту наёмников намного выгоднее. Они уже знают, что такое строй и как держать оружие, и осознают ответственность за неисполнение приказов. Есть, конечно, и минусы. Когда берёшь сырой материал, какого-нибудь крестьянского мальчишку или не слишком удачливого городского подмастерья, то изначально закладываешь в него все свои хотелки, в результате чего достаточно быстро появляются не только умения, но и понятия о дисциплине. Возникает духовная связь, эмпатия между командиром и подчинённым. Ты доверяешь ему, он тебе, и вы можешь положиться друг на друга не только в бою, но и после. А наёмники изначально, при первой встрече пытаются навязать тебе своё виденье на отношения, на службу, поэтому эмпатию приходится вбивать в них кулаками, а то и верёвочной петлёй на примере тех, кто не поддаётся обучению. Я уже использовал этот способ. Не скажу, что он идеально подходит для воспитания разного рода невоспитанных людей, но на развращённые умы действует отрезвляюще. Так что если кто-то из этих ребят согласится присоединиться ко мне, буду только рад.

Я встал перед ними, широко расставив ноги и убрав руки за спину, и сказал:

— Позвольте представиться: капитан роты Псов Господних Вольгаст де Сенеген. Не буду ходить вокруг да около, сразу поясню: мне нужны люди. Есть желающие пойти на контракт?

Выражение лиц сменилось с растерянного на удивлённое, а потом на заинтересованное. Люди стали подниматься и подходить ближе, охватывая меня полукольцом.

— Молод ты для капитана, — пожёвывая травинку, медленно проговорил угрюмый бородач. — Иди сначала сопли вытри, потом…

— Погоди, Грим, — придержал его сосед, и прищурился недоверчиво. — А что за рота такая? Чёт не слышал о такой никогда.

— Служим братьям-проповедникам и святой инквизиции.

— Святой инквизиции, о как, — снова заговорил бородач. — И что святая инквизиция делает в армии Водемона? Встречал я его, не похож он на святошу.

— Да погоди ты, Грим, — снова одёрнул его сосед. — Сколько платишь, капитан? Тут, понимаешь, всё в цену упирается. А раз говоришь, святая инквизиция, стал быть, и платить должны больше, так? Церковь своих солдат любит.

— Оплата по договору с нанимателем. Две трети отдаю на руки, треть забираю в общий котёл…

— Э, погодь! Как это в общий?

Вокруг загудели.

— Слышь, капитан, в общий не пойдёт. Как это? Я пот проливаю, кровь, стал быть, все деньги мне. А иначе получается — грабёж!

Его поддержали, люди придвинулись ближе. Минуту назад никто из них о новом найме не помышлял, а сейчас верили в то, что я их обокрал, и собирались вернуть украденное назад.

— До конца дослушайте…

— Да чё тя слушать⁈ Люди, он серебро наше себе присвоить хочет, а мы слушать его?

— Поднять его на копья, пусть повисит, проветрится!

— Давай, у кого верёвка?

— Да камень к ногам и в реку!

Я не пытался перекричать их, объяснить что-то, просто ждал, когда этот ералаш закончится. Люди натерпелись, лишились работы, скорее всего, оплату за свои услуги они должны были получить в Нанси, потому и нервничают. Но теперь денег своих они не увидят, так что надо дать им проораться, выплеснуть негатив.

Через несколько минут ор пошёл на убыль. Я дождался, когда последние крикуны успокоятся, и продолжил:

— Треть в общий котёл, и это не обсуждается. Кормёжка из общака, часть снаряжения тоже. Не нравятся условия? Ради бога, нанимателей здесь хватает, может их условия покажутся вам заманчивей. Но если надумаете, то наш лагерь дальше по реке.

Я развернулся и пошёл обратно. Возле повозки меня встретил Щенок. Приложив ладонь ко лбу, он всматривался вдаль, на лице застыла тревога.

— Господин, почему эти люди кричали на