1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Ждать! Ждать! — сдерживал своих генералов Кутузов. — Пусть конные турки поглубже увязнут!

Вот несколько сотен сипахов выскочили за оборонительные линии, прорвавшись через валы и ряды окопов. Ещё немного — и вслед за ними устремятся тысячи, выходя на оперативный простор. В небо ушли три красные ракеты.

— Дирекция прямо! Аллюр шагом! Рысью! В карьер! — звенели кавалерийские сигналы над полем боя. Выстроенные в две линии кавалерийские полки ударили с разгона по прорвавшимся.

— Эх! Эх! — рубил с оттяжкой Тимофей. Всё перемешалось на поле боя. Атакующие линии сломались, и около него сейчас были драгуны из соседних взводов. Удар! Ещё один! Клинок отвёл в сторону саблю противника, и он, изловчившись, рубанул его по голове. Ещё один сипах крутится с занесённой саблей впереди. Рванув из кобуры пистоль, Тимофей уже намеревался сбить его пулей, но выскочивший сбоку чужой унтер срубил его палашом. Рывок вперёд и потом влево.

Двое сипахов шагах в пяти насели на драгуна. Один связал его боем и просёк руку, а второй, заехав со спины, уже занёс саблю для последнего, смертельного удара.

Не помня как, стараясь успеть, Тимофей вскинул свой пистоль, благо он был заряжен, и выпалил в ближайшего турка.

— Но Янтарь! Но! — Он пришпорил коня.

Раненая рука драгуна выпустила палаш, ещё миг — и его точно срубят.

— А-а-а! — Тимофей с диким криком подскочил и обрушил серию ударов на противника. Клинок на клинок, ещё одна связка, ещё! Есть! Сипах пропустил боковой скользящий удар. Остриё сабли вспороло ему предплечье, и он открылся. Добить! И подпоручик полоснул его по шее.

— Какого хрена вперёд всех лезешь?! Палаш где?! — рявкнул Тимофей, оглядываясь. — Ста-ас?! Ты-ы?! — обомлел он, разглядев в спасённом драгуне Загорского. — Что с рукой?! Ранен?!

— Виноват, вылетел, — пролепетал тот. — Подставил его под удар и не удержал, кисть сама разжалась.

— Драгуны, ко мне! — рявкнул Тимофей, оглядываясь. — Ко мне, я сказал! Клоков, Линьков и ты! Кто таков?!

— Драгун Матвеев, вашбродь, — откликнулся незнакомый с белой кистью на темляке драгун. — Первый эскадрон капитана Синевского.

— Приказ вам троим, взять офицера под охрану и доставить к лекарю! — гаркнул подпоручик. — Исполнять!

— Есть, есть, — с готовностью откликнулись драгуны Гончарова.

— Е-есть, — чуть помедлив, протянул Матвеев, и все трое подъехали, окружив с боков Загорского.

— Но, Янтарь! Но-о! — Тимофей дал коню шенкелей.

Бой тем временем уже сместился к окопам. Прорвавшиеся за русские укрепления турки, разбитые в конной сшибке, стремились вырваться из западни. Русская кавалерия вела их преследование.

— Стой! Куда?! — Подпоручик чуть не сшиб выскочившего в проход между редутами пехотинца. Тот ойкнул и отпрыгнул к валу. Конница неприятеля откатывалась далеко впереди, вокруг лежали порубленные клинками, поколотые штыками и пробитые пулями тела. Основная масса их была в чужих одеждах.

— Аппель! Аппель! Аппель! — звенели сигналы к отходу.

— Отбились! — Тимофей выдохнул, стряхнул кровь с клинка и, развернув Янтаря, порысил к точке сбора.

— А он мне раз, раз саблей! А я палаш подставил и потом хрясь прямо ему в морду, — возбуждённо рассказывал сидевшим у костра офицерам Неделин. — Он аж из седла кубарем вылетел!

— Да-а, злая сшибка была, яростная! — отхлебнув из кружки, произнёс Копорский. — А что вы хотите — отборная султанская конница, не шутки. Ещё и в капкан, в западню угодила. Насмерть анатолийцы рубились, отчаянно.

— Ну вот и нет трети её у визиря, — хмыкнув, высказался Назимов. — А таким макаром и вовсе скоро не останется. Ещё немного, господа, и турки начнут строевых коней жрать. Подвоза-то с того берега нет, едва ли пяток судов ночью проскочит. А что это для такого войска? Кошкины слёзки.

— А вы ворчали — почто Кутузов ничего не предпринимает? — усмехнувшись, заметил Копорский. — Для чего он правый берег отдал и слабость показывает? А оказывается, вот для чего. Целая армия у нас теперь в окружении. Если сумеем её в капкане удержать, значит, разобьём, голодом уморим. Не сможем, значит, ещё будем биться.

— Войск мало, кем биться-то? — проворчал Назимов. — Хорошо, если девятая дивизия подойдёт, а если визирь те тридцать тысяч, что у Рущука стоят, переправит и на нас бросит? Выстоим?

— Должны выстоять, — уверенно заявил Копорский. — Войска кураж поймали, понимают, что врага одолевают, пусть даже и меньшим числом. С провиантом у турок худо, с боевым припасом тоже не ахти. Вон на пару десятков наших орудийных выстрелов едва ли одним отвечают. Мудрый генерал Михаил Илларионович, ещё Суворова ученик. Всё правильно делает. Ну что, допили уже? — Он потряс опустевший кувшин. — Васька! Неси ещё вина! В шатре у меня под топчаном возьми! Станислав, а ты что мнёшься? — Он поглядел на сидевшего с перевязанной рукой Загорского. — Пей, пей. Красное вино — оно для кроветворения полезно.

— Бум! Бум! — долетели издалека пушечные выстрелы.

— С реки, — произнёс, прислушиваясь, Назимов. — Видать, турки опять в темноте пытаются припас к осаждённым завезти, а наши с флотилии встречают.

Порыв ветра качнул пламя костра, и заставил Тимофея отшатнуться.

— А ночью-то всё больше свежеет, — заметил сидевший рядом Марков. — Да и утром всё в холодной росе.

— Сентябрь, — пожав плечами, проговорил Гончаров. — Погоди, скоро и дожди начнут моросить, и туманы пойдут. Осень на носу.

Со своего места поднялся Загорский и подошёл ближе.

— Господин подпоручик, Тимофей, как, чем я могу вас отблагодарить? — сказал он негромко. — Тогда, на поле-то, как-то всё сумбурно было. Я ведь даже и не сообразил, что вы мне жизнь спасли. Потом уже всё сложилось.

— Ничего не нужно, Станислав. Война. Тут каждого кто-то когда-то выручал.

— Я ваш должник, Тимофей. — Прапорщик сделал лёгкий поклон. — Ещё раз благодарю.

— Чего это — «ничего не нужно»?! — воскликнул насмешливо Марков. — У гусар в таких случаях традиция целую неделю спасителя поить. Ну мы хоть и не гусары, а драгунская кавалерия, но тоже бы от хорошей попойки не отказались. Ну что это, каких-то два малых кувшина на шестерых?

— Дима! — Копорский погрозил ему со своего места. — Ты вот даже не начинай! Пока на квартиры не придём, чтобы я этого даже не слышал! Не хватало ещё под суд за пьянку загреметь! От нас вон в версте тридцать пять тысяч голодных и злых турок сидят. В любой момент, даже ночью, могут всем скопом в атаку ринуться! А ты тут пьянку предлагаешь устроить. Для согрева и этого хватит. Васька! — крикнул он, привстав. — Ну, где тебя, зараза, носит! Тебя только за смертью посылать!

Прибывшая к Слободзее девятая дивизия усилила осадную армию Кутузова. Теперь силы русских составляли уже двадцать