Алагёз - taramans

Когда Плещеев закончил «облизывать» подарочные клинки, и они вернулись с Ефимом в первую комнату, Влас и парнишка-горец уже закончили отбор, и сейчас вовсю приводили себя в надлежащий вид — развешивали шашки и кинжалы на поясах. Шашки и кинжалы они выбрали добротные — не хуже тех, с которыми и сам Плещеев в рейды ходил. Пистолеты обычные, как сейчас большинство здесь, на Кавказе: довольно длинные, с капсюльными замками. Похожие были и ружья.

«Вот эти длинные и узкие горские приклады — это нечто! Неужели им с такими удобно?».

Прихватив все остальное оружие, вышли из правления.

— А что это, казачки, вы что же — уже принялись распродавать трофеи? Мы же вроде бы уговаривались первыми быть? — раздались со стороны недовольные голоса.

Повернувшись, Юрий увидел в ограде группу офицеров.

«Х-м-м… незнакомые. Чужие какие-то? Из отдыхающей братии? Два «штабса» и поручик. А морды-то, морды какие! Типа — мы тут сильно бла-а-а-родные, а вы — все остальные — просто грязь!».

Вдруг почувствовал Плещеев, как сами по себе губы его расплываются в саркастической улыбке:

«Это же уланы! Ба! И судя по форме — Санкт-Петербургский уланский полк!».

В воинской среде империи всегда бытовало некое… Пусть будет — соперничество! Между родами войск. Ну как может кавалерист относиться к пехоте? Ну — вот то-то же! Сколько ходило пословиц и поговорок на эту тему! «Умный — в артиллерию, щеголь — в кавалерию, пьяница — во флоте, а дурак — в пехоте!».

Но ведь и среди коллег по военному промыслу насмешек было тоже — мама, не горюй! «Хочешь быть красивым — поступай в гусары!». Ну а как же? Именно! Это же — элементарно, Ватсон! Но вот у уланов было свое мнение по этому поводу. Поэтому… А Плещеев, еще учась в Школе юнкеров, не раз "закусывался" с другими «кентаврами»: взять что кирасиров, что драгун, что… Вот — улан!

Нет, всех объединяло нечто общее. Все линейные армейские полки, даже разного рода войск, все как один, стояли на общей мысли: «Гвардейцы — фанфароны и павлины!». И плевать — какого полка и какого рода войск этот гипотетический «гвардеонец»! Но если встречались в мирное время, пусть и коллеги, но разных полков… Пусть не мушкетеры и гвардейцы кардинала, но… Примерно, как те же коты, но только вон те коты — они с другой улицы! А, значит, и хвост у них — тьфу, и усы не усы, и когти — одно название, что когти!

Вот и вспомнилось подпоручику прежнее, чуть забытое здесь, на Кавказе.

«Нет, ну дурацкие же у них шапки! Уланки эти… Кто их вообще придумал? Поляки? А что — пшеки могут что-то путное придумать? Да и мундиры эти, с «алой грудкой» — не то снегири, ни то — малиновки! Х-х-а-ха-ха!».

Его ухмылка не осталась не замеченной офицерами:

— А что это вы, милейший, так ухмыляетесь? — раздался несколько удивленный возглас.

— Да это же — дикарь, господа. Он, наверное, и по-русски не говорит толком-то! — вторил другой.

Надо было отвечать!

— Я, господа, удивлен и обеспокоен: а где вы потеряли свои… эти… как их там? Палки-ковырялки? Неужто пропили? Или — горцы отобрали, очаги топить?

«Долгое время основных оружием улан были пики, как писал поэт: «с пестрыми значками»!».

— Эк-х-м-м… Извольте представиться! — чуть задрав нос, предложил один «штабс».

— Пардон, господа! — Юрий перешел на французский — Подпоручик Александрийского гусарского полка Плещеев Юрий Александрович, к вашим услугам!

Другой «штабс» усмехнулся:

— А где же, подпоручик, ваш кивер? Где ментик и доломан? Почем мы знаем, что вы действительно подпоручик, а не местный абрек?

— Представьте, господа — мундир мой гусарский порвался о местные кусты и камни. А здесь, знаете ли, негде построить новый приличный. Хотя… Скорее всего, уланский — местные портные еще и могут скроить. Но вот гусарский — никак не возможно! Приходится носить горскую одежду. Кстати, она куда удобнее в местных условиях, а еще… Этот наряд мне презентовали местные кабардинские казаки. Уважили, так сказать…

— Х-м-м… И за какие заслуги, если не секрет? — сморщил гримасу «штабс».

— Извините… А вы не тот ли Плещеев, который… Ну, помните, господа: Васильчиков, Шаховской и Плещеев — юнкера Школы? — вмешался поручик.

Юрий был вынужден замолчать. Ситуацию разрядил появившийся здесь подполковник-улан:

— Добрый день! О чем беседа, господа?

«Как там Арамис говорил — разошлись во мнениях о трактате блаженного Августина?».

Пришлось представляться вновь. «Подпол», не будучи уязвлен словами Юрия, первым обратил внимание:

— Подпоручик! Не подскажете ли… Вот ваша шашка не та ли… Разрешите взглянуть?

Плещеев продемонстрировал — а что делать? На хрен ведь не пошлешь!

— И откуда же она у вас, подпоручик? А кинжал ваш — не «базалай» ли? — посыпались вопросы.

— Трофеи, господа. Трофеи! — с улыбкой пожал плечами подпоручик.

— Х-м-м… Вы так говорите, Юрий Александрович, что складывается впечатление: тут такие шашки у каждого второго горца! — усомнились офицеры.

— Нет, конечно! Но мне, господа, повезло.

Первый «штабс», тот, что с особенно наглой мордой, спросил:

— А не желаете ли продать свою шашку?

«Х-м-м… вот наглец! И морда его, с рыжинкой, мне что-то вообще не по нраву!».

Подпоручик развел руками:

— Сие невозможно, господа. Сами понимаете — денег она стоит немалых. Но даже не в этом дело! Просто таких шашек — очень мало. Вот просто — крайне мало! А она мне… как бы это сказать… Дорога!

Продолжение диалога прервало появление новых лиц. И было это для Плещеева — весьма неожиданно и очень неприятно!

— Господа! И почему это вы нас бросили на площади? Как такое возможно? И зачем вам все это? Поедемте лучше на пикник, как и собирались! — послышались нежные женские голоса, и некоторые из них были весьма знакомы!

«М-да… Вот вас мне только здесь и не хватало, для большего душевного спокойствия и крепких нервов! Весь «цветник» в сборе, млять!».

Да, новыми действующими лицами были именно: Екатерина Васильевна с Софьей Павловной и Агнесса Павловна с какой-то молодой дамой.

«Значит… Эти… тьфу ты! Женщины с пониженной социальной ответственностью именно с этими вот… трампам-там? М-да… И спрашивается — на кого променяли такого бравого, смелого, талантливого — меня? На вот этих вот… улан? Они упали в моих глазах еще больше!».

К некоторому удовлетворению Плещеева, Катенька и Соня казались тоже смущены. «Подпол», ничего не поняв, подхватил Катеньку под локоток и промурлыкал:

— Мон ами… Ну вам же совсем неинтересно все это оружие, не так ли?