Алагёз - taramans

— Ну вот и славно! — руки подпоручика сами собой опустились с талии.

— Ты даже не предложишь мне вина? — чуть отстранилась она.

«Х-м-м… вообще-то… Вообще-то, с гастритом вино как-то… не рекомендуется. Лучше уж водки стопку!».

— Обязательно, мон ами! Но… лучше будет, если вино мы выпьем в процессе!

Плещеев поцеловал женщину в губы, которые оказались вполне чувственными — в меру полными, теплыми и умелыми. Агнесса явно с удовольствием отвечала на поцелуй.

— Тебе помочь раздеться? — шепотом спросил он.

Женщина чуть отстранилась, на секунду задумалась, но покачала головой:

— Нет. Пока — нет! Я все же немного смущена. Поставь ширму, пожалуйста, и выйди. Я позову тебя…

«Вот тоже — интересно! Ведь она меня вообще не привлекает как женщина. Но… Я — не против, и организм реагирует должным образом. Это что — моральная неразборчивость, или же не прошедшая еще гиперсексуальность тела, когда все равно — кого, когда, где? Как в той присказке: «Все, что шевелится!».

Дождавшись оклика, подпоручик зашел в спальню.

«Все же какое сейчас дамское белье: эти панталончики по колено с рюшками понизу. Чулки она отчего-то не сняла, как не сняла и корсет, надетый поверх короткой, до середины бедра, нижней рубахи. И везде рюши, оборки, складочки — забавно!».

Агнесса стояла явно смущенная. Пытаясь это скрыть, она скрестила руки и подперла ими грудь. На устах дрожала улыбка — дама старалась выглядеть спокойной, уверенной и даже насмешливой.

— Милая! Давай я помогу тебе снять корсет, — Юрий принялся расшнуровывать это произведение портняжного искусства, поглядывая на лицо женщины, стараясь не засмеяться: она стояла, прикрыв глаза, и чуть дышала.

— Вот… А сейчас — ложись сюда. Да-да, вот сюда головой, на живот! — Плещеев быстро скатал валиком большую простыню, «изобразил» из нее круглый валик, чтобы можно было удобно лечь лицом.

— Вот так, да! — лекарь чуть задумался, — Погоди! Сорочку придется все же снять — мне нужна будет твоя голая спинка.

«Ага. Вижу вот здесь воспаление. Небольшое и застарелое, оно явно доставляет большие неудобства. Здесь даже как бы не защемление! Хреново, что я совсем ничего не понимаю в массажах. Еще и мышцы спины отчего-то сильно напряжены, как сведены судорогой. Так… Сначала я сниму ей боль и дискомфорт, потом… потом постараюсь размять спину. А вот вправить — получится ли? Не навредить бы! Ладно, посмотрим!».

Легкими пассами Плещеев сначала уменьшил, а потом и совсем убрал боль.

— Душа моя! Сейчас мне нужно будет помять тебе спину. Если будет больно — сразу говори, не молчи. Так… смажем руки…

Оливковое масло он прикупил по случаю у итальянцев-колонистов. Для еды прикупил. И вот сейчас оно пришлось впору. Плещеев растер ладони и пальцы, разогрел их интенсивными движениями и принялся разогревать мышцы спины пациентки.

— А-а-а-х-х… Очень приятно! — пробормотала та, — Я не буду против, если ты будешь делать это подольше…

«Ага! Вот где оно. Думаю, это и есть причина ее проблем со спиной. Попробуем вправить? Сейчас тебе не будет столь приятно. А то — ишь, замурлыкала, как кошка!».

Энергичными надавливаниями вдоль позвоночника в необходимом месте Юрий подготовил тело, и…

— Ай! Ой-ой-ой… Вот сейчас… Сейчас было больно! — запыхавшись, заныла Агнесса.

— Уже все. Все, сейчас просто сниму боль! — успокоил он подопечную.

«Получилось? Х-м-м… вроде бы. Сейчас успокоим даму!».

Глава 7

Юрий отдыхал, сидя в кресле возле окна, покуривая трубку. Лечение ему далось явно непросто. И дело даже не в том, что у него не хватило «силы», той как раз-таки было с избытком! Просто он с досадой и даже со злостью на себя в очередной раз размышлял что надо, надо все же заняться самообразованием. Там в реальности!

«А то я, как негодный подмастерье, тыкаюсь, пробую что-то делать, а вот как надо — ни хрена не знаю! Вон сколько массировал ей спину, даже у самого руки заныли, а толку? Нет, боль-то я ей снял, и, будем надеяться, что и защемление тоже: диск вроде бы встал на место. Но сколько стараний ушло впустую? Наверняка все можно было сделать и быстрее, и проще, не тратя столько сил и времени! Но дамочка вполне довольна — вон что-то щебечет!».

Агнесса сейчас лежала по-прежнему на животе, подперев подбородок рукой, улыбаясь, смотрела на Юрия и все высказывала ему свое восхищение. И даже полностью открытые взору подпоручика груди женщину уже не смущали.

— Чего ты молчишь? — чуть обиженно спросила она.

Плещеев в ответ улыбнулся:

— Слушаю тебя. Мне нравится так на тебя смотреть…

Тут он явно лицемерил. Перси ее были хоть и не совсем маленькими, но — возраст, и, скорее всего, роды.

— А хочешь… Хочешь — я тебе груди подлечу и поправлю? Как у семнадцатилетней девчонки они не станут, но будут выглядеть очень соблазнительно! — предложил он.

Женщина ошарашенно замолчала, а потом, не веря, переспросила:

— Ты можешь вернуть мне красоту грудей?

— Нет, Агни… Ты меня не слушаешь. Я говорю тебе, что вернуть тебе молодость я не смогу — это не в моих силах. Но сделать их чуть более упругими, поправить форму, подтянуть кожу, сделать ее шелковистой… Можно попробовать.

Агнесса молчала, являя миру неизвестную здесь красоту аниме.

«Глазища-то какие! Вот бы японки с зависти удавились!».

Чуть слышно женщина прошептала:

— Конечно, хочу! Очень хочу!

— Ну вот и славно! Когда я закончу с твоим лечением, возьмемся за твою красоту! — Юрий выбил трубку в глиняную пепельницу, — Ну что, душа моя… Примемся за лечение твоего желудка? Для этого тебе придется раздеться полностью. От сорочки мы уже избавились, пришло время и панталончиков.

Агнесса засмеялась:

— Это и правда нужно или же ты хочешь посмотреть на меня нагую?

— И то, и это, радость моя! И то, и это! — Плещеев подмигнул ей и предложил, — Давай я тебе помогу.

— Чулки тоже будем снимать? — кокетливо приподняла бровь дама, — А то многим мужчинам нравятся вид женщины в чулках.

— Мне тоже, Агни! Здесь я не исключение. Но я думал помассировать тебе и ножки. Или не хочешь?

— Как это не хочу? — возмутилась женщина, — Конечно — хочу! Ты так это делаешь, что у меня голова начинает кружиться. А я не верила Соне, когда она призналась, что когда ты гладишь тело… Что это очень приятно!

Глядя на голую Агнессу, Плещеев раздумывал:

«М-да… И фигура у нее — не без изъянов. Талия практически отсутствует. То есть — прямая как… Как — доска! Ну… ладно, надо полечить ее