Алагёз - taramans

Манипулируя над кожей животика женщины…

«М-да… животик — тоже присутствует. Пусть и небольшой, но — имеется!».

Здесь Плещееву было проще — он явно видел проблемную зону.

— Ну как? Что чувствуешь? — через некоторое время спросил он у Агнесс.

С придыханием она призналась:

— Облегчение. Облегчение и… Отсутствие хоть какой-то тяжести! Как же это хорошо!

Свет трех свечей в подсвечнике на столике был, с одной стороны — недостаточен, но с другой стороны — создавал очень интересный фон. Этакий полумрак, особенно в районе кровати.

«Как все-таки освещение влияет на вид женщины! В неярком свете даже не особо красивая предстает некой прекрасной загадкой. Черты сглаживаются, затеняются. Вот, взять Агнессу… Брови у нее красивы, без сомнения — четко очерченные, ровные. Ресницы густые, длинные, как будто бархатные. Нос… Нос крупноват, но — в пределах нормы! Губы тоже хороши, с изгибами, вот сейчас — с лукавой усмешкой. Ба-а-а! Да она подглядывает за мной! Вон — ресницы подрагивают. А я думал, она закрыла глаза. Ладно, продолжаем лечение, не отвлекаемся! Подбородок… Тут, конечно, у нее… Пичалька. И ведь ничего не сделаешь! Да, очень недурны у нее ножки — длинные, ровные!».

Когда Юрий закончил мягко разминать живот дамы, она глубоко вздохнула и, шепнув, напомнила:

— А груди?

«Хорошо, будут тебе и груди!».

— Развернись, Агни… Чтобы мне было удобнее, — попросил он, — Да, вот так — головой к краю кровати.

Мягкие, чуть заметные движения вокруг, от основания холмов к их вершине.

«Изначально была «двойка», ну или — около того. Нет, саму вершину трогать не будем. Пока — по крайней мере! И так уже… задышала!».

Чуть усилить напор. Кончиками пальцев по кругу. Перемежая поглаживания с легким, невесомым сдавливанием. Прикусив губы, Юрий скрыл улыбку, когда женщина, судорожно вздохнув, крепко стиснула ноги.

«Кончит или не кончит?».

Любопытство заставило гусара продлить массаж сверх необходимого. Но это того стоило: когда он все-таки кончиками пальцев стал касаться сосков, она не сдержалась и, глухо замычав, скрестила ноги, крепко сжав их, потом согнула в коленях и рывком опрокинулась набок.

«Ну что ж… Погладим пока спинку!».

— М-м-м… — издала наконец первый звук пациентка и повернулась к Юрию, — Еще хочу… Чтобы также — длинно и томно!

Голос ее чуть охрип.

— Значит, ложись, как и прежде! — Плещеев снова развернул женщину, присел возле ее головы, — Мадам! Мы продолжаем наш сеанс волшебного массажа.

Он попытался схохмить, но она подхватила с улыбкой:

— Массаж и впрямь — волшебный! Ну же, доктор, не медлите!

И снова… Вкруговую от основания к вершине. Здесь уже не задерживаемся, вершинкам этим тоже уделяем внимание. Соски крупные, довольно длинные, а вот ореол совсем светлый и неширокий. Вершины благодарно затвердели и явственно набухли.

Увлеченный процессом, Плещеев не обратил внимания, что дама уже постанывает.

«А если мы губы и язык к этому делу привлечем? Попробуем? А почему нет? Конечно — пробуем!».

Наверное, это было ошибкой подпоручика. Ибо дама снова…

«М-да… как-то она легко это… Быстро до конечной доезжает!».

Гусар отстранился от тела женщины, чуть подался назад и поцеловал ее в губы. Те сначала восприняли это безучастно, потом начали подрагивать, а потом… Поцелуй был страстный и долгий.

— Еще? — спросил он Агнесс.

— Да… — хрипло ответила.

«Ну, еще так еще. Правда, я и сам уже… Чуть-чуть сдержался!».

Третий сеанс массажа был Плещееву уже не так интересен. Но женщина проявила опыт и знания:

— Разденься сам. Я хочу смотреть на тебя…

В ходе «лечения» Плещееву пришлось чуть нависнуть над женщиной.

— Ох! Какой же он у тебя…

Агнесса, опять показывая аниме, смотрела на нависающее над ней тело гусара.

— Какой?

Она хихикнула:

— Крупноват на мой вкус.

— На твой вкус? — усмехнулся Юрий, — А вообще… на вкус?

Она коротко взглянула ему в глаза, перевела взгляд на раскачивающийся практически над ее лицом «предмет»:

— Сейчас попробую. Присядь ниже, а лучше встань надо мной на колени, чтобы мне было удобно… Оценить вкус, ха-ха-ха…

«Упс! Умеет, черт возьми! Ох! А ведь я так не выдержу, не закончу массаж! Точнее… закончу, но — преждевременно!».

Выпустив «предмет» изо рта, женщина шепнула:

— Ты не сдерживайся. Я уже далеко обогнала тебя. Но если хочешь… Чуть повернись. Да, вот так. А теперь — наклонись ниже. Ты понимаешь, о чем я?

«Ну а чего тут не понимать, если мое лицо нависает на ее лобком. Я же не совсем тупой!».

Похоже, в конце Плещеев потерял контроль над собой, ибо начал активно двигать бедрами. Уши его, плотно закрытые с обеих сторон ногами женщины, ничего не слышали. Потом… Потом был взрыв, в процессе которого никто не выжил. Так показалось Плещееву. Но — только показалось, ибо спустя некоторое время он пришел в себя, когда, стоя у окна, он жадно глотал вино прямо из горлышка.

— Мне… Мне тоже дай! — простонала с кровати Агнесс.

Юрий хмыкнул, прервался в утолении жажды:

— Я думал, что ты уже напилась…

— Пошляк! — донеслось до него, — Хотя и правда… чуть не захлебнулась. Горло сейчас саднит, грубиян! Ну, дай же мне вина!

Плещеев завалился на кровати, обнял бедра женщины, положил голову ей на живот, сказал:

— В голове — как будто взрыв произошел. А горло я сейчас подлечу. Ничего не помню… Ты хоть успела?

Агни, отставив бутылку, засмеялась:

— Я и сама толком ничего не поняла. Но… Успела, да. Правда, потом чуть не захлебнулась, даже испугалась: думала — все…

— Продолжим? — Плещеев повел рукой меж ее коленей — выше, выше, туда, где было горячо и очень мокро.

— Сейчас… Набей мне трубку. Своей не взяла, а так хочется немного покурить и привести мысли в порядок.

Сейчас она вообще не стеснялась: голая сидела в кресле, закинув ноги на ящик трельяжа. Иногда посматривала на него.

— Все-таки, Сонечка… дура! — сделала отчего-то вывод, — Но… Я не упущу возможности воспользоваться ее ошибкой.

Они практически не спали всю ночь. Агнесса все продолжала «не упускать возможности».

«Странно… сама же сказала, что у нее этот поручик недавно был. Чего же — как с голодного острова? Ненасытная какая. Или тот улан — вообще никакой? М-да… Ни от чего дамочка не отказалась, все испробовала!».

Плещеев дремал, к утру несколько подустав. Вполуха слушал голос Агнессы, которая что-то ему рассказывала. Хмыкал, поддакивал сквозь дрему, поглаживал женщину по попе.

— Ну чего ты спишь-то? Мы же договорились не спать! Мне нужно в шесть выйти, кучер за мной подъедет. Подъедет, а меня — нет. Начнет барабанить в дверь, перебудит всех… Зачем мне такое внимание?

— Да я не