Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

– По счастливой случайности клинок прошел между большим и указательным пальцами моей ноги, – нимало не смутившись, оповестил он. И с презрительной усмешкой добавил: – Вы деретесь недостойно юной леди из высокого общества. Ни изящества, ни тонких финтов, ни благородства, фу! Но, возможно, когда-нибудь именно это спасет вам жизнь…

Мы вышли из доков еще до восхода солнца. Готова поклясться, что, если бы старый колотильщик не осознавал проблем, которые создает маньяк всей гильдии, нам пришлось бы туго. А я была согласна: никому не нужна лишняя шумиха.

В колотильщики шли в большинстве своем те мужчины, которые были непригодны для более доходного заработка: хромые, лишенные руки, списанные со службы и просто старики, желающие заработать на жизнь. Однако даже они, собравшись в таком количестве в закрытом помещении доков, не оставили бы мне шанса: одно дело – стрелять серебром в вервольфа или проткнуть его посеребренным клинком, и совсем другое – противостоять двум десяткам мужчин, которые настроены даже не убить меня, а сделать кое-что похуже.

Хотя что может быть хуже смерти?

Старый колотильщик сказал, что они не бандиты. И я уцепилась за эти слова, как хватается потерпевший крушение за спасательный круг. Мы сумели договориться. Хотя, как видите, без рукоприкладства все равно не обошлось.

Итак, предрассветный Лондон встретил нас с Сэмом прохладой. Небо начинало едва заметно голубеть у горизонта, но на улицах все еще было опасно. По моим подсчетам, до рассвета оставался час. За час может произойти многое.

Сэм сунул два пальца в рот, свистнув на особый манер, вызывая свободного извозчика, и поспешил откланяться.

– Позволь спросить: куда ты пойдешь?

– Известно куда – в подворотню.

Подъехал кэб.

– Нет, погоди, – сказала я. – Я боюсь, что с тобой может случиться что-то плохое.

– Со мной уже случилось самое плохое, мистрис, ведь я живу на улице, – криво улыбнулся мальчишка и, махнув рукой, убежал прочь.

Ехать в кэбе в одиночестве – странно и довольно предосудительно. Поэтому я сказала кэбмену, что по окончании поездки меня встретит джентльмен. Кэбмен, нестарый еще мужчина с всклокоченной бородой, неуверенно кивнул, но попросил деньги вперед. Я слышала, как грохочут колеса по мостовой, как испуганно ржет лошадь, которой натянули поводья. Очевидно, мы отдалились от реки достаточно, чтобы сквозь приоткрытое окно не доносился запах воды.

До моего временного жилища оставалось недалеко. Однако кэб почему-то повернул налево, лошадь вновь нервно фыркнула, и я почувствовала ее страх. Душный животный запах ударил мне в нос, и в следующее мгновение колесо попало в яму на старом участке дороги. Мы остановились.

– Все, приехали, мисс, – открыв дверь, сказал бородач, однако я уже была готова.

Не успел он закончить фразу, как я выпалила из револьвера, целясь прямо ему меж глаз. Свинец, конечно, поразил оборотня, повалив с ног на пыльную дорогу. Из его груди вырвался удивленный рык. Зная, что счет идет на секунды, я решила не тратить время на бегство, сразу вставила в револьвер три серебряные пули, села поудобнее и стала ждать. И это было моей ошибкой.

Внезапно кэб накренился влево и просто повалился набок под возмущенное ржание лошади. Я кубарем слетела со скамьи и вывалилась из окна, накрытая юбкой с головой. Лошадь ржала непрерывно. Времени не было, совсем не было: зверь уже впрыгнул на кэб и пролезал в дверь. Я выстрелила наугад сквозь платье и промахнулась. Лошадь почему-то замолчала.

– Не знал, что к колотильщикам приходят вооруженные потаскухи, – сказал оборотень, схватив меня за ногу.

Даже через ткань юбки я почувствовала его зловонное дыхание, которое вскоре сменилось хрипом с характерным бульканьем, и мертвое тело упало рядом со мной, так и не разжав руку, удерживающую мою лодыжку.

– Беспечность и мечтательность – смертельно опасные пороки. Если только вашей целью не было стать перевертышем или их кормом, мисс Эйр, – высокомерно протянул невесть откуда появившийся мистер Брокколихат.

Мой наставник откинул юбку с моей головы кончиком стальной шпаги с посеребренным лезвием, таящейся в его трости, и медленно обеими руками разжал хватку покойника, державшего меня за ногу.

– Бесстыдство женщины наказывается Господом нашим самыми причудливыми способами. Бесстыдство и разврат – вот истинное проклятие женской души! Ибо бесстыдная душа женщины, вошедшей в кэб без сопровождения мужчины, быть может, сама молила Всевышнего, чтобы Он покарал ее, и кара была такой, которую избрал наш Отец небесный.

Он подал мне ладонь в черной перчатке и помог выбраться из поваленного кэба. Оборотень с разрезанным до позвоночника горлом уже превращался в обычного мужчину, тщедушного и жалкого. Лошадь также была мертва. Убита одним ударом стали в глазницу.

– Я не мог допустить, чтобы эта скотина перебудила воплями весь город, – пояснил мой попечитель.

Справедливо. Если слово «справедливо» может быть применено к убийству несчастной перепуганной лошади.

Нам пришлось пройти пешком два квартала, прежде чем мистер Брокколихат свистнул в резной костяной свисток, вызывая новый кэб.

На этот раз поездка прошла спокойно. Мы ехали, сидя напротив друг друга, в гробовом молчании, а потом он поднялся со мной в номер, заплатив администратору двойную сумму. Чего доброго, люди и правда будут считать, что я торгую собой. Какой стыд!

В комнате моей было тихо и свежо: открытое окно впустило внутрь прохладный ночной воздух. Я зажгла свечу. Мистер Брокколихат стоял у двери, прямой, как кочерга, и с презрением смотрел на меня.

– Вы спутались с беспризорником. Опустились до похождений в доках. И едва не погибли от зубов оборотня. Если возможен больший провал, то я не в силах его вообразить.

– Как вы нашли нас, сэр?

Он прошел к столу, отодвинув меня в сторону, и сел на стул, вглядываясь в пламя свечи. Молчание затянулось на целую минуту.

– Мисс Эйр, – наконец сказал он, – если бы я не был в состоянии вас найти, то не тренировал бы девочек многие годы. Лучше бы вам позаботиться о том, что вы не нашли того, кого вам поручено отыскать. Колотильщик – крупная рыба.

– Вы знаете о содержании письма?

Мистер Брокколихат устало вздохнул.

– Я стоял за плечом премьер-министра, когда он писал это письмо. Надеюсь, вопросы, не относящиеся к делу, закончены?

Я выложила все, о чем мне рассказали колотильщики на собрании своей гильдии. Конечно, на самом деле никакой «гильдии» рабочих такой скромной профессии не существовало. Однако в Лондоне каждый грязный трубочист пусть немного, но таки считает себя джентльменом, поэтому еженедельную попойку в доках называют «собранием гильдии», а бытовые рабочие правила – аж «кодексом чести».

Пожилой колотильщик, его