Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

звали мистер Эткинс, указал на мужчин, у которых были украдены палки и фонари. Все они в те ночи были мертвецки пьяны и не должны были выходить на смены. Естественно: кому нужен надравшийся колотильщик, путающий время и номера домов?

Одноглазый Сэм упился в пабе на Флит-стрит и заснул за столом, а проснулся без палки. Эндрю Донован – долговязый молодой человек, который был изгнан из юнг из-за перемежающейся хромоты, возникшей после продолжительного купания в ледяной воде во время регулярных крушений корабля – просто напился после смены, встречая рассвет на новой набережной, и также проснулся без фонаря и палки.

Лысый Джек остался с фонарем – или с двумя. Его ударили по голове в самом начале дежурства, он пришел в себя в подворотне, в луже зловонных кошачьих испражнений. Фонарь аккуратно стоял рядом, но палки нигде не было. Зато был еще один «фонарь», под глазом.

Палка колотильщика стоила не очень дорого. Однако и без того маленькое жалованье, на которое многие из работников кормили целые семьи, ощутимо уменьшалось даже от таких небольших трат. С фонарями дела обстояли хуже.

Хороший фонарь служил не один год, за него отдавались немалые деньги. Некоторые из колотильщиков после кражи фонаря вынуждены были голодать. Жена Хромого Стива полночи проплакала, а к утру «приспала» только третьего дня рожденную дочь: ее нечем было кормить, все деньги требовалось уплатить за новый фонарь.

Мистер Эткинс сам вывел нас из доков и наказал никогда больше не приходить сюда. Ведь поговаривают, что маньяк-Колотильщик тоже иногда захаживает в доки – может, ищет новые палки, а может, выслеживает тех работяг из гильдии, кто намерен напиться. Пьяный – всегда легкая жертва.

К тому же колотильщики больше ничем не могли нам помочь.

– Итак, мисс Эйр, – выслушав меня, сказал мой попечитель, – мы знаем, что Колотильщик (или тот, кто ворует для него инвентарь) вхож в пабы и шатается по рассветному Лондону, не привлекая внимания. И еще нам известно, что сегодня он не совершил преступления. Радуйтесь: из-за вашей медлительности никто не погиб. Пока.

Он запустил пальцы в поседевшие кудри, поправил прическу и надел цилиндр.

Когда Хелен Бернс заболела, в Ловуде для меня настали тяжелые времена. Сырая весна с бесконечными дождями и ветрами, продувающими тонкие стены, утомила всех. Даже директриса, всегда благожелательная и сильная духом, стала рассеянной и резкой. Мы не выходили из школы несколько дней, поскольку дорогу размыло так, что наши башмаки полностью утопали в грязи, а ледяная жижа заливалась в них через верх, застужая нам ноги. Быть может, именно это и стало причиной трагедии.

После занятий в подвале нам оставалось лишь три часа сна до рассвета. В ту ночь дождь прекратился. Постоянный шум капель, ударяющих по окнам и крышам, стих, и тишина показалась странной и непривычной.

– Ах, Джейн, – сказала Хелен, когда мы возвращались в нашу спальню. – Закончился дождь! Так хочется выйти на улицу. Давай выйдем прямо сейчас хоть на две минуты.

– Но как же мы выйдем на улицу ночью, Хелен? У нас при себе нет наших накидок.

– Умоляю, мы выйдем всего на минуту и не успеем замерзнуть, – заверила меня подруга. – Я так хочу вдохнуть свежего воздуха и посмотреть на очертания нашей церкви в темноте.

Мы вышли в коридор и пробрались к боковой двери. Я надеялась, что она закрыта. Так и должно было быть. Но дверь открылась, стоило Хелен толкнуть ее посильнее. Наверное, одна из классных дам или кухарок забыла запереть ее.

– Хелен, мне не хочется выходить. – Я поежилась от холодного воздуха. – Давай вернемся в спальню.

– Я выйду только на минуту, а ты можешь подождать меня здесь, – сказала она и шагнула в сад, пропав в темноте. Я принялась считать до шестидесяти, а на счете «сорок восемь» услышала девичий крик.

Спустя две минуты по коридорам бегали люди: директриса, классные дамы, учительницы. Перепуганные девочки выглядывали из своих спален, но немедленно скрывались за дверями, повинуясь приказам. Меня никто не заметил. Я жалась в углу, боясь пошевелиться, и молча молилась, чтобы все случившееся оказалось страшным сном.

Мистер Брокколихат появился не сразу. Он шел по коридору в своем вечном цилиндре, даже не потрудившись снять его перед мисс Темпль и учительницами. Хелен Бернс к тому времени уже лежала в своей постели и хрипела, вперив глаза в потолок. По крыше стучали капли вновь начавшегося дождя.

– Отойдите все, – сказал он. – Если мой укус высосет слюну зверя…

– О, сэр! – всплеснула руками директриса. – Но что, если девочка погибнет или…

– Или, к вящему ужасу, превратится в капусту?! – прошипел мистер Брокколихат. – Вам предпочтительнее, мисс Темпль, чтобы эта бестия обратилась в волка?

– О, конечно же нет! Но что, если она умрет, сэр?

– На церковном кладбище закончилось место? – спросил он и, сбросив цилиндр и плащ, высыпал себе в рот какой-то порошок из кисета, изогнул спину… и стал зеленеть прямо на моих глазах.

Спустя несколько мгновений я возблагодарила Господа за то, что Он услышал мои молитвы, ведь происходящее могло быть только сном и ничем другим. Огромная ветвь brassica oleracea italica[4], украшенная кудрявым зеленым бутоном, склонилась над моей подругой, уперевшись в кровать мощными зелеными руками, и впилась зубами прямо в окровавленную рану Хелен на предплечье.

Увидев это, я упала без чувств, а пришла в себя в кабинете мисс Темпль, в ее кресле, укутанная в колючее одеяло. Директриса сидела напротив меня на стуле для гостей и пила чай, рассеянно глядя в пустоту. Увидев, что я проснулась, она поставила на стол скромную, но изящную чашку, которая ни в какое сравнение не шла с дорогим фарфором моей тети Рид.

– Как ты себя чувствуешь, Дженни? – спросила мисс Темпль. – Ты всех нас напугала.

Я сразу поняла, что это ложь. Сегодня ночью в Ловуде были намного более серьезные причины для страха, чем очередной обморок одной из воспитанниц – частое явление из-за нашего скудного питания.

– Хорошо, мисс Темпль, – ответила я. – Но скажите мне: что теперь будет с Хелен Бернс?

– Этого не знает никто, – после долгой паузы ответила женщина. – Хелен Бернс серьезно больна. У нее чахотка. Тебе бы стоило держаться от нее подальше.

Я выбралась из кокона одеяла и, спрыгнув с кресла, встала на ноги.

– Нет, мисс Темпль, вы лжете, у нее не чахотка. А правда в том, что эту девочку укусил оборотень. Я была там и все слышала, все видела. И вы видели меня. И мистер Брокколихат… он тоже там был. Я видела, как…

Мисс Темпль