Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

яйцами! А недавно корова дала молоко с кровью и укусила служанку, доившую ее. Кузен считает это происками дьявола. Священник, приходивший по нашему приглашению, тоже грешит на врага рода человеческого. Нам наказано молиться четыре раза в день, но молитвы не помогают. Если не остановить дьявольщину, очень скоро мы лишимся всего имущества и капитала, ведь мы продаем кур в рестораны, а молоко от наших коров покупает вся улица! К тому же нервы юного Виктора совсем на пределе из-за переживаний и ужасных снов. Я боюсь, что с ним случится какая-нибудь опасная болезнь, а ведь молодой человек подает большие надежды.

Если вы согласны приехать и избавить нас от такой беды, я готов заплатить названную вами цену, а также предоставить проживание в нашем доме и скромное питание.

Желаю доброго дня,

Э. Дарем, сквайр».

– Нас ждут невероятные приключения? – сказала Шарлотта. Пока я читала письмо, она внимательно разглядывала меня, очевидно пытаясь по моей мимике разгадать суть написанного.

– Нас? – переспросила я. – Меня ждет работа и зовет тяжелый долг. Уверяю вас, это не имеет ничего общего с невероятными приключениями, которые вы вообразили.

– Но я же могу пойти с вами? Ведь мы подруги?

– Шарлотта, вы очаровательная девушка. И если бы мы были подругами, я бы тем более не позволила вам сопровождать меня. Лучше уж пишите свою книгу.

Я встала и уже собралась было уходить, но внезапно вспомнила об одном важном вопросе.

– И скажите мне, мисс Бронте, что вы имели в виду, когда просили остерегаться тех, кто смотрит мне в спину?

Конечно, Шарлотта ушла от ответа, прибегнув к удивительной смеси тонкой европейской дипломатии и незамутненной сельской простоты. Девушка удивленно поморгала, поправила кудряшки, выбивающиеся из прически, и выразила удивление, что для меня является новостью опасность лондонских улиц, заверив, что лишь проявляла заботу о своей дорогой сестре (когда мы успели стать сестрами?!), напоминая ей, что убийцу или грабителя лучше заметить раньше, чем он внезапно выскочит из-за угла, непременно напав со спины.

Когда я вышла из чайной и повернула направо, чтобы вернуться в отель, на меня налетел Сэм. Конечно, он знал, что мальчишка-посыльный передал мне письмо. И был готов продолжить служить мне за небольшую плату. Очень небольшую – деньгами, но еще столько же провизией, ведь у него растущий организм и для него крайне важно полноценное питание!

Я удивленно вскинула брови. Откуда уличный мальчишка нахватался таких сентенций? В ответ на этот немой вопрос Сэм протянул мне грязный обрывок газеты, который, вероятно, извлек из мусора. На кусочке пожелтевшей бумаги был нарисован толстенький улыбающийся малыш с кружкой темной жидкости, и надпись сверху гласила: «Какао Ван Гутена».

В рекламной статье описывалась безусловная польза какао для растущего организма. Так вот что читает мой юный друг. Что ж, по крайней мере, он умеет читать. Это крайне удивительный навык для беспризорника Лондона, но пока важнее, что подобный талант Сэма может оказаться и обязательно окажется полезным как для меня, так и для него самого, какой путь бы он ни выбрал в жизни.

– Дженни, – услышала я, когда шла по коридору в свою спальню мимо комнаты, в которую отселили Хелен Бернс.

Всем девочкам было строжайше запрещено приходить к ней. Я оглянулась. Коридор был пуст. Еще недавно сама Хелен обвинила бы меня в грехе непослушания, если бы я не подчинилась правилам Ловуда. Но сейчас моя подруга тихо звала меня из-за двери, и, помедлив пару мгновений, я толкнула дверь рукой.

Она послушно открылась без скрипа: одним из важнейших правил Ловуда было еженедельное смазывание дверных петель. Мистер Брокколихат выделял немалые деньги на масло для этих целей – и ни цента на масло для наших обедов.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к темноте, поскольку в комнате Хелен горела лишь одна лампада, что висела под деревянным крестом на стене.

Комната оказалась довольно просторной – больше, чем наша спальня, которую раньше мы делили с ней на двоих, а теперь делим с остроносой девочкой Бет из Девоншира. Она очень мила, хоть и похожа на воробья.

– Хелен, – сказала я, разглядев подругу на постели.

Лицо Хелен Бернс было серым, светлые глаза почернели, а золотые волосы, обрезанные на манер мужских стрижек, казалось, утратили цвет.

– Не правда ли, любая девочка может только мечтать о такой спальне? – улыбнулась она. – Даже классные дамы не имеют отдельных спален, а мне оказана честь.

– Мы почти ничего не знаем о твоем состоянии, Хелен, – взмолилась я, – нам не говорят. Расскажи: что с тобой? Как ты живешь здесь?

– О, я не живу здесь, Дженни. Я здесь умираю. – Она посмотрела на меня своими выразительными большими глазами и хрипло расхохоталась.

После таких страшных слов сердце мое замерло в груди, и я отступила на шаг, задрожав всем телом от этого жуткого смеха.

– Нет-нет, не бойся меня, Джейн Эйр, я не укушу тебя.

– Не укусишь?

– Я слишком слаба. Во мне нет силы даже на один псалом. Но я хочу поговорить с тобой! Я так давно хочу с тобой поговорить!

– Я слышала, что у тебя чахотка…

– Болтлива я и вправду как чахоточная, – сказала она и тоненько захихикала. По моей спине прокатилась лавина холода, когда я поняла, что Хелен Бернс лишается разума.

– Но третьего дня ко мне приходил пастор. И исповедывал меня. А ночью… Джейн, взгляни на эти следы зубов на подоконнике и дверном косяке!

Я пригляделась и действительно увидела то, о чем она говорила. Следы от зубов и царапины на деревянном косяке. Такие же следы можно было рассмотреть на подоконнике и даже на святом кресте, хоть он и был подвешен довольно высоко.

– Я вижу в снах, как огромный рыжий волк рычит и пытается выбраться из этой тесной клетки, а потом просыпаюсь в поту, без сил. И посмотри: разве это сколько-нибудь похоже на чахотку?

Она вытащила из-под одеяла руку и даже пошевелила пальцами. Вернее, кустами брокколи, которые росли из ее ладони.

– О, Хелен…

– Не оставляй меня одну, Дженни, – зашептала она. – Я не хочу умирать одна. Останься со мной этой ночью. Не бойся: волк не приходит уже третью ночь, пастор прогнал его молитвой за мою душу. Прошу, дождись, пока девочка, которая спит в твоей комнате, заснет, и приходи ко мне. Видишь, какая я худая? Нам хватит места в одной постели!

Я лежала под одеялом. Меня трясло. Бет так долго не засыпала, ворочаясь в своей