Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

работа. Когда мы спустились на первый этаж, любопытная горничная, та, что приносила чай, быстро скрылась, удаляясь по коридору в сторону той самой кухни. Бытовой интерес, наивная дурочка, безобидная сплетница? Или девушка шпионит за мной? Возможны все варианты.

– Отец говорил, что Мария принесла свет и радость в дом: исполняла ирландские танцы, разбила садик, пекла пирог с почками, да все сама, кухарку выгнала и господствовала на кухне с утра до вечера. Поговаривали, будто бы она ведьма, однако дед всем рты заткнул, а кому и языки повырывал – натуральным, так сказать, манером. А она ему за это дочь родила да в родах и испустила дух, взвыв тяжко. Дитя было крупное, вот и не осилила красавица…

Мы наконец добрались до конца правого крыла и вошли в маленькую комнатку, отведенную под мою спальню. Обычная деревянная кровать, под которой, спрятанный поглубже, белеет ночной горшок. Крепкий стол, низкий стул, маленький шкаф. Ковер – очевидно, индийский – висит на стене то ли для декора, то ли для тепла, ведь здесь даже вечером ощутимо сквозит. Что ж, я все равно не задержусь в этом месте надолго.

Я поставила саквояж на стул (до наступления ночи оружие мне точно не понадобится) и сама заперла дверь на ключ. После чего мы продолжили осмотр дома.

– А спустя семнадцать лет моя тетя Элеонора родила нам Виктора. Ну и что, что от заезжего проходимца? Признаем, любовь – субстанция сложная. Тем не менее Элеонора была хорошей матерью, такой одухотворенной, как будто немного не в себе. И сына очень любила. А потом она сбежала с тем самым проходимцем в Испанию, бросив на нас ребенка. Да и Бог им судья, а время рассудило так, что Виктор вырос красив в мать да в бабку пошел нравом: весел, энергичен, все бы ему прыгать, радоваться жизни. Умен в деда: как начал я вводить его в дела, так он сразу и разобрался во всем. Бухгалтерию подправил, съездил в Девоншир, заключил хорошую сделку. А как вернулся, вот тут и стали его по ночам кошмары про волков мучить. Ну какие волки? Откуда им тут взяться?!

Любопытно. Этот джентльмен так отрицал очевидное, словно был слеп и глуп. Однако зрение его не подводило. А будь он глупцом, то даже на куриных яйцах не заработал бы, не говоря уже о…

– Мистер Дарем. – Мы остановились перед книжным шкафом в библиотеке, просторной комнате со скромной по исполнению, но дорогой по материалам мебелью. Уверена, что это не крашеная сосна, а настоящий ирландский дуб. – Позвольте спросить: чем вы занимаетесь во время, свободное от продажи несушек и их яиц? Вне всякого сомнения, вы заработали состояние не на торговле мясом для ближайших ресторанов, не так ли? Какую сделку заключил Виктор в Девоншире?

– Мисс Эйр, ваши вопросы поставят в тупик любого мужчину, честно зарабатывающего свой скромный кусок хлеба. Давайте вернемся в мой кабинет.

Мы вышли из библиотеки и в молчании поднялись по лестнице. Я мельком посмотрела в окно. На поселок почти опустились сумерки. Мы вошли в кабинет и сели в кресла друг напротив друга.

– Сэр, я не налоговый инспектор ее величества, не полисмен и не репортер, ищущий горячую тему для заголовков в «Таймс». В деле, по которому вы пригласили меня, любые обстоятельства могут стать решающими.

– Понимаю, – согласился хозяин дома и неохотно продолжил: – И ответ на ваш вопрос – туризм.

– Туризм?

Мистер Дарем улыбнулся.

– Вы, должно быть, знаете, что в Девон проложили железную дорогу.

Я кивнула. Не далее чем месяц назад королева решилась на первое путешествие по железной дороге. Это был смелый поступок, ведь такой способ передвижения небезопасен. Поезда развивают сумасшедшую скорость, и случаются ужасающие происшествия. В «Таймс» писали, что за год железнодорожные аварии унесли жизни восьмидесяти четырех человек, а более сотни были ранены и искалечены.

Однако принц Альберт трижды путешествовал поездом, и королева бесстрашно последовала примеру супруга. Слава Господу нашему, она перенесла путешествие хорошо и подала пример остальным.

– Куда вы смотрите, сэр? – Я поймала липкий взгляд мистера Дарема на своей фальш-юбке и поправила ее, демонстративно нахмурившись.

Мы живем в мире, где женское недовольство – моветон, преступление и даже грех. Женщине разрешено испытывать тихую радость, немой восторг и сдержанное восхищение. Добродетелью считается умеренная тоска по жениху или мужу, а в первые два-три месяца замужества – светлая грусть по родительскому дому. Но все остальное…

Известно, что женские слезы если и проливаются, то происходить это должно в уединении, вдали от людских, а тем более от мужских глаз. Женское недовольство вообще не имеет права на существование, а следовательно, не может и проявляться никоим образом, так как ни одно из его проявлений не будет допустимым в приличном обществе.

Я же позволила себе нахмуриться и сознательно повысить голос. Экая дерзость! Собеседник мой был неприятно удивлен таким моим поведением. Но неужели он считает позволительным для себя разглядывать юбки женщин, явившихся в его дом?

– Вернемся к Девонширу и туризму, – после краткого молчания предложил мистер Дарем. – Железные дороги – хотя и опасная, но диковинка. И выгодно сокращает время, затраченное на передвижение, тем самым позволяя людям быстрее добираться из одной части Британии в другую. И разумеется, это сплошь состоятельные леди и джентльмены, имеющие капитал и желание расстаться с некоторой его частью, потратив деньги на законный отдых после изнурительной и опасной поездки. Виктор договорился о покупке пары-тройки скромненьких особнячков на берегу моря, чтобы путешествующие господа с комфортом поселились там и принимали моцион, сколько им заблагорассудится.

– С кем он договорился о покупке домов? С их владельцами?

Мистер Дарем замялся.

– Видите ли, мисс Эйр, владельцы не всегда готовы продавать свои дома. И чем более интересным становится Девон для широких масс, тем меньше предприимчивые девонширцы идут на уступки и соглашения… Вы понимаете?

– О да, сэр, вполне.

Конечно, я понимала. Виктор Дарем обманным путем отбирал у несчастных людей дома в Девоншире. Интересно, на что он их менял – на куриц или на яйца? Впрочем, вряд ли это имело отношение к делу, поскольку махинации молодого дельца с недвижимостью вне всякого сомнения делали его «оборотнем» лишь с точки зрения морали и чести.

– А вот и он сам! – Мистер Дарем, взглянув в окно, указал на молодого человека, прямо в этот момент гладящего гнедого жеребца по шее, перед тем как передать его конюху. – Уверен, для вас знакомство с Виктором окажется крайне приятным.

– Не сомневаюсь, – привычно солгала я. – Сэр, позвольте передать вам письмо от моего попечителя, мистера Брокколихата, для заверения моих добрых намерений