Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

— Что же вы намерены предпринять, господин Мамонтов?

— Это будет зависеть от того, что вам удастся узнать.

Мой собеседник понимающе кивнул.

— Постараюсь. Давить не буду, чтобы не вызвать подозрений, но разговорить попытаюсь. Значит, до завтра?

— До завтра, Феликс Христофорович, — кивнул я.

— Не забудьте: Костромская, дом семнадцать.

Расставшись с Волчанским, я остановил извозчика и назвал ему адрес своей новой, выделенной на время операции квартиры на Гороховой. В доме, где жил Распутин. Ну, то есть, пока ещё не жил. Жить ему там в этом времени ещё только предстояло.

Пока ехал, пару раз обернулся на поворотах, чтобы проверить, нет ли слежки — больше по привычке.

Оказалось, не зря: один экипаж следовал за мной неотступно, держась в двадцати метрах. Интересно.

Когда мой возница остановился на Гороховой, я нарочно замешкался, расплачиваясь с ним. В проехавшей мимо пролётке я увидел Мордвинова. Граф отвернулся, пытаясь скрыть лицо, но это, без сомнения, был он. Хотел узнать, где проживает его обидчик и потенциальный соперник.

Мысленно усмехнувшись, я направился к подъезду.

Дом, где нашёл последний приют Распутин, всегда казался мне мрачным, но было в нём своё очарование. Да и квартира оказалась не чета той, которую мне выделило жандармское управление. Две просторные комнаты с высокими потолками и мебелью. И платить за квартиру было не нужно. В комоде обнаружилось постельное бельё.

Видимо, это как раз такие апартаменты, которые может позволить себе сын преуспевающего врача. Отец мой, по легенде, был психиатром. Видимо, эта специальность была востребована уже в том времени, в котором я очутился. Ещё бы прилагались соответствующие денежные средства — было бы совсем замечательно.

Напоследок я проверил чёрный ход. Дверь была крепкая, запиралась изнутри на засов. Снаружи не открыть. Выглянув на лестницу, я окинул взглядом ведущие вверх и вниз пролёты. Если что, можно и здесь выйти. Всегда лучше иметь путь для отступления. Или чтобы тайно покинуть дом.

Итак, чем же заняться?

Я был сыт, на службу мне пока ходить не требовалось, но время было ещё раннее — половина девятого. В такой час я никогда не ложился. И сейчас не хотелось.

Зато в квартире имелась ванная комната с водопроводом, и я потратил минут сорок на то, чтобы наполнить её до половины, а затем влез в неё и растянулся, закрыв глаза и постаравшись максимально расслабиться.

Не получилось.

Всё-таки не каждый день оказываешься убит и воскрешён в чужом теле. Да, расследование немного отвлекало, но только пока я был в него погружён. Стоило сделать перерыв, и накатывало осознание невозможности происходящего. Которое, тем не менее, было вполне реально. В том, что это не сон, я уже убедился.

Значит, оставалось принять очевидное и жить дальше.

Тем более, здесь я, кажется, мог найти дело по душе и способностям.

Эта мысль вернула меня к покушению на Дурново. Действовать следовало быстро, так что дожидаться, пока Лебедева созреет для встречи со мной, я не собирался. Что бы ни сказал при прощании Волчанскому. Завтра нужно самому отыскать её и вступить в контакт — по горячим следам, так сказать.

Девушка явно заинтересовалась мною, причём не как мужчиной, а тем, кто может оказаться полезен антиправительственно настроенному кружку. Если она всё-таки связана с бомбистами, то после гибели Яропольского новый член им очень пригодится. Наверняка у них намечены и другие цели, помимо директора полицейского департамента. Да и с Дурново ведь ничего не вышло.

Конечно, сразу меня в курс дела не введут. Будут присматриваться. Главное — помаячить перед Лебедевой, чтобы она меня отметила как главную кандидатуру.

Пока я размышлял, вода постепенно остыла, и я как раз собирался вылезать, когда в дверь квартиры настойчиво и громко постучали.

Чёрт! Как не вовремя…

Выбравшись из ванны, я обернул бёдра полотенцем (вряд ли в девятнадцатом веке это благопристойно, но выбора не было) и прямо босиком пошлёпал в прихожую.

Пока шёл, стук повторился. Неужели Мордвинов решил наведаться? Если да, то что-то граф припозднился.

— Иду! — крикнул я. — Секунду.

Сразу открывать, разумеется, не стал. Громко спросил, стоя справа от двери:

— Кто там?

Тишина. Ну, может, визитёр не хочет своё имя называть, чтобы соседи не услышали.

В двери имелось маленькое зарешёченное окошко, которое закрывалось изнутри металлическим лючком. Оно служило аналогом современного глазка. Его я и открыл, чтобы узнать, кто пожаловал.

Стоял при этом так, чтобы видеть посетителя, но при этом находиться сбоку от окошка. Мало ли — вдруг кому придёт в голову в меня пальнуть. Причин для этого, вроде, пока нет, но осторожность не помешает.

За дверью никого не оказалось.

Хм… Странно.

Приблизившись к окошку, я окинул коридор взглядом. В видимом радиусе трёх метров — ни души.

Чертовщина какая-то…

Закрыв лючок, я развернулся, чтобы пойти назад в ванную.

Но не успел сделать и двух шагов, как стук раздался снова!

Глава 8

Резко обернувшись, я подскочил к двери и открыл смотровой лючок. На всё ушло не больше секунды.

В коридоре по-прежнему никого не было!

Какого хрена⁈ Человек не мог убежать так быстро.

Сдвинув массивную щеколду, я открыл дверь и осторожно выглянул в коридор.

Справа, метрах в пяти от меня, стоял пацан лет четырнадцати. В руках он держал большую прикрытую белой салфеткой корзину.

Я уже собирался вернуться в квартиру, когда мальчишка поднял руку и обрушил на соседнюю дверь град сокрушительных ударов.

Теперь было ясно, что я слышал именно их!

— Эй! — окликнул я бузотёра. — Ты что творишь?

Парень повернулся ко мне и показал на корзину.

— Господин Котиков заказал. И не открывает. То ли спит, то ли дома нету. А мне что же теперь — тащить всё обратно?

Парень был расстроен.

— Так это доставка, что ли? — удивился я.

— Ага. Из лавки Корнеева, что за углом. Раз в три дня прихожу, и вот опять нету никого.

— А что там у тебя? — спросил я.

— Кренделя, колбаса, копчёный окорок, сыр, сало. Всякое, что он обычно заказывает.

— И сколько стоит?

— Рубь двадцать.

— Давай я заберу. Раз господина Котикова всё равно нет.

Мальчишка озадаченно почесал вихрастую голову.

— Ну, не знаю…

— Смотри: если уйдёшь с корзиной, ничего не заработает лавка. А если продашь мне, а потом ещё и господину Котикову заказ доставишь, когда он вернётся домой, то получишь двойную плату. И попусту ходить туда-сюда не придётся.

Лицо мальчугана прояснилось.

— Верно говорите, сударь! — обрадовался он. — Тогда рубь двадцать с вас. Давайте в квартиру занесу.

Вот святая