Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

не по пути. Это я про ваших гостей. Не про вас. Но, кажется, я уже злоупотребляю вашим участием к своей скромной персоне. Позвольте откланяться, — я встал, слегка покачиваясь.

Лебедева смерила меня быстрым взглядом и словно приняла решение.

— Знаете, я всё же чувствую вину за то, что вы пострадали. Как ни крути, а получается, что из-за меня. Поговорю с одним человеком. Возможно, вы ему подойдёте. Но это уж от вас зависит. Больше ничего не обещаю.

Я поклонился. Надеюсь — учтиво. Как видел в фильмах.

— Премного благодарен. О большем не смею и мечтать.

Неплохо завернул, вроде. Всё-таки, не зря в школе читал классику. Вот и пригодилось.

— Постойте! — резко сказала княжна. — Где вы остановились? Мне нужно знать, куда прислать весточку.

— Гороховая, дом шестьдесят четыре, — ответил я.

Лебедева брезгливо поморщилась.

— Терпеть не могу эту улицу! — заявила она.

— Отчего же?

— Ах, да, вы ведь недавно из Москвы и ещё плохо знаете столицу. На Гороховой находится здание Охранки. Во втором доме.

— Вот как? Ну, это совсем с другого конца. Всего доброго, Анна Митрофановна.

От Лебедевой я заехал к себе на новую квартиру, где оставил свёрток с визиткой. Не таскаться же с ним весь день. Но в ресторан «Садко» всё равно прибыл раньше назначенного Волчанским часа.

Окинул взглядом местность, запоминая ходы и выходы. Вряд ли пригодится, но такие вещи становятся привычкой.

Столик я выбрал угловой, с хорошим обзором.

Заказал салат, чтоб сильно не тратиться. Может, Феликсу Христофоровичу Охранка и оплачивает деловые трапезы, а мне — нет. Благо, я давно привык питаться, чем придётся, а то и вовсе без еды обходиться.

Волчанский явился точно в срок. Вошёл мягкой пружинистой походкой спортсмена. Ну, или хищника. Несмотря на фамилию, он походил больше на рысь, готовую в любой момент броситься над добычу и запустить в неё как когти, так и зубы. Я видел по его повадкам, что он немало времени проработал «на земле» и готов к любой неожиданности. Настоящий оперативник, жёсткий и решительный. Даже странно, что его определили шпионить за литературным кружком. Впрочем, кажется, не такими уж и невинными были сборища у княжны.

— Моё почтение, — кивнул Волчанский, садясь напротив меня, и тут же схватил меню. — Голоден, как волк. Хе-хе! Каламбур получился, да? Ну, у меня же фамилия… Впрочем, неважно. Вы уже заказали? Только салат? Помилуйте, Андрей Ильич, это несерьёзно. Людям нашей профессии нужно хорошо питаться. И употреблять только лучшее. Кто знает, может, этот день станет последним. К тому же, нашу встречу тоже оплачивает отделение. Так что прошу — не стесняйтесь.

К столику подскочил официант, и Волчанский заказал отбивную с тушёными баклажанами.

Я взял жареную камбалу и картофель с укропом и сметаной. Когда официант удалился, спросил агента:

— Феликс Христофорович, как случилось, что вас определили следить за Лебедевой? Господин Джунковский сказал, вы из бывших филёров, да и по вам видно, что опыт ваш позволяет заниматься куда более важными вещами, чем с либералами возиться. Из которых, вдобавок, половина посещает кружок исключительно ради хозяйки дома.

Волчанский польщённо улыбнулся.

— Ваша правда, Андрей Ильич, — ответил он, потрогав острый ус. — Я карьеру должен был сделать. Хе-хе. Всё к этому шло. Но прокололся. Помните два года назад убийство генерала Неверовича было, громкое? Во всех газетах писали. Террорист-одиночка тремя выстрелами в упор его прикончил. Самого анархиста на месте положили, но Неверовича уже было не спасти.

Ни о каком генерале я, разумеется, не слышал, но Мамонтов должен был, так что я кивнул.

— Ну, вот, — вздохнул Волчанский. — Редкий по нынешним временам случай, почти исключительный. Я тогда отрядом филёров командовал. Отвечал за оцепление. Не моя вина была, что студентик проскользнул: один из сотрудников по срочной нужде отлучился. Но взыскали с меня. Таких ошибок у нас в Отделении не прощают. Разжаловали и даже погнать взашей хотели. Но сжалились. Учли прежние заслуги. Так я и оказался в Лебедевском кружке-то. Ну, да ничего. Мне и на пенсию уже скоро. Отдохну, наконец. Обрыдли мне болтуны эти, сил больше нет. Всё языками чешут, как Россию спасти, а сами больше на Лебедеву засматриваются. Мечтают, что она их пальчиком поманит. Да и от кого Россию-то спасать? Всё хорошо у нас. Мир да покой. Дорогу вон железную из Сибири строить начали. Отечественного производителя царь Александр поддерживает. Благодать, одним словом. Только либералы эти да бомбисты недобитые опасность и представляют. Как смуту эту революционную подавим, задушим гидру ядовитую, так и будет покой на земле русской!

К концу речи Волчанский малость распалился и, почувствовав это, смутился.

— Простите, ваше благородие. Заболтался я.

— Это вы меня извините. Задел вас за больное.

Агент отмахнулся.

— Ерунда, переболело уже. Смирился и привык. Давайте к нашим барашкам. Чем похвастаетесь? — спросил он уже другим, деловым тоном. — Знаю, что следили за Лебедевой. Что, удивлены? — Волчанский довольно усмехнулся. — Хе-хе! Она меня утром на порог не пустила. Сказала, что не в духе. Так что я тоже за ней решил присмотреть. И вас заметил. Впрочем, это неважно. Главное, что Лебедева нас не срисовала.

Я вспомнил, что моё внимание напротив фотоателье привлёк господин в пальто и шляпе с мятыми полями, читавший газету «Шутъ» возле киоска. Он показался мне подозрительным, но я и не подумал, что это загримированный Волчанский. Сам я умел оставаться незамеченным и без накладной бороды и маскарада. К тому же, у меня сегодня не было возможности менять внешность. Но, надо отдать агенту должное, его метод тоже работал. Говорить я про это не стал, ибо значения не имело. Скрывался я не от него, а от Лебедевой, и тут всё прошло гладко.

— Видел, как вы за Цирцеей нашей поехали, — добавил Волчанский. — Узнали что-нибудь полезное?

Я вкратце описал свой экспромт на дороге и последующий разговор с княжной.

— Ловко, — уважительно одобрил Волчанский. — Вижу, вы себя не жалеете. Ну, я тоже не зря время потратил. Когда вы за Лебедевой укатили, я решил, что вдвоём нам незачем ехать, и решил подождать. Очень интересно было, как визит княжны в фотоателье аукнется. Оказалось — не зря остался. Десяти минут не прошло, как из дагеротипной мастерской вышел посыльный, поймал пролётку и покатил прочь.

— И куда? — спросил я, потому что самодовольная физиономия моего визави и драматическая пауза, которую он сделал, явно были рассчитаны на то, чтобы я это сделал.

— А вот это интересно! — многозначительно воздел указательный палец Волчанский. — Поехал он прямиком к дому господина Андертона!

— Это который владелец фотоателье?

— Именно. Казалось бы — что