Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

Кровь.

– Ты помнишь, кто я?

– Ты – это я. Мое отражение. – Собственный голос казался ему хриплым, чужим.

– Верно.

Двумя ладонями он обхватил свое горло, которое будто набили осколками или же стянули удавкой.

– Я голоден.

– Знаю. И ты получишь еще. Но сначала должен вспомнить, кто ты.

Он попытался подняться, пошатываясь на ногах и скользя руками по влажным от крови стенам.

Алая аура вдруг отделилась от «его отражения» и, словно живая, потянулась к нему. Кровавый туман закружился вокруг, превращаясь в щупальца. Они касались его тела. Приветствовали. Хотели что-то сказать.

– Помнишь ее? Свою силу? Нашу общую силу, – произнес незнакомец с убийственным спокойствием.

Кровавый туман все больше стекался к нему, как будто он был главным ее источником. Красные линии на теле извивались, пульсировали и становились еще ярче. Он каждой клеточкой ощущал что-то родное – то, чего ему недоставало, то, что его дополняло. Он чувствовал себя пустым.

– Хочешь вернуть ее? – прошептало «его отражение».

– Да.

– Прекрасно. Теперь запомни. Ты всегда будешь слушать меня. Делать только то, что я скажу. Знать только то, что я позволю знать. И тогда наши силы вновь станут частью друг друга.

Облизав сухие губы и проглотив ком в горле, он произнес:

– Я готов служить тебе.

Губы незнакомца расплылись в угрожающем хищном оскале. В его взгляде читалась безмолвная победа.

– Открой мне сознание, брат. Добровольно. И я покажу, кто ты такой. Кем всегда должен был быть.

По мере того, как к нему возвращались воспоминания, он наблюдал, как ширились тени на полу, ощущал жар между лопатками, пока за спиной появлялись крылья. Его черные крылья принца ада.

Он смотрел на своего близнеца, на его идеально уложенные темные волосы и холодные высокомерные черты лица. Но на нем не было едва заметной ухмылки – одного из излюбленных оружий Кэллама, под мощью которого пало немало придворных девиц Риналии.

Воспоминания – по крайней мере те, что вернулись, – ничего не пробудили у него в душе. Он по-прежнему чувствовал лишь жуткий голод.

В сознании мелькнул новый образ. Мимолетный, но такой яркий. Девушки с длинными волосами медного цвета.

Маленькая мышка.

Кэллам пока мало что понимал. Он не знал, кто она для него и почему была в воспоминаниях. Ощутил лишь вкус чужих чувств. И их оказалось так много. Слишком много.

Эта девушка… Яркая, живая, совсем не похожая на холодных ринальцев.

Маленькая мышка.

Его рот наполнился горькой слюной.

– Девушка… кто она? – спросил Кэл спокойно. Почти равнодушно. Почти.

– Позже я расскажу тебе о ней, о королеве Риналии и моей жене, – ответил Эмилиан, всматриваясь в его глаза так, словно что-то искал. – А сейчас ты увидишь, на что способна сила принцев ада, подпитываемая мощью нашего отца, – добавил он, и в его руке появился адский клинок.

Кэллам тоже так мог. Когда-то.

Как давно и почему он лишился сил? Он продолжал копаться в памяти, но вспомнить ничего не получалось.

Эмилиан сотворил разрыв, и они шагнули в темноту, оставив за спиной кровь и груды трупов. В новых землях их сразу встретил яркий солнечный свет, от которого кожа горела так, словно ее живьем сдирали с Кэла, а кровь в его жилах медленно закипала. Но сейчас ему была приятна эта боль.

Он хотя бы чувствовал. Впервые за прошедшее время ощущал что-то еще, кроме голода.

Это место напоминало ему палитру красок, где самые разные цвета переплетались между собой. Вдалеке луг окружали древние деревья и невысокие холмы, что отбрасывали на землю длинные тени. Воздух был теплым, даже душным, и полнился ароматом полевых цветов и меда.

Кэл молча пропустил Эмиля вперед, а сам продолжал вглядываться и вслушиваться в залитую светом солнца землю.

– Перед тобой, брат, поднебесный мир. Новые владения нашего отца. Скоро поднебесный и подземный мир будут едины, – произнес Эмилиан глухим, холодным голосом.

Он развел руки, отпуская свой дар, и тот мощной волной разошелся, затопил собой все вокруг. Дьявольская сила вырвалась наружу и понеслась в разные стороны, касаясь всего, до чего могла дотянуться.

Она была бесконечна.

Эмилиан являл собой начало времен и неизбежный конец одновременно. Он был вечностью, воплощением крови и смерти. Он и сам будто растворился в силе, которой обладал.

Руки Кэла покраснели, словно кровь засочилась из пор.

В небе над ними сгущались облака, темнели, становясь плотными и тяжелыми. Яркий свет солнца в последний раз обжег кожу и скрылся за набежавшими серыми тучами.

– Нельзя быть принцем ночи и крови и жить при свете дня. – Лицо Эмилиана исказилось. Красного в его глазах стало еще больше, окрасились даже белки́. – Ты часть меня, брат. Ты и я – едины. Как и наши силы. Ты чувствуешь?

В отдалении предупреждающе прогремел гром и сверкнули молнии, словно небо пыталось им что-то сказать. Земля затряслась и разверзлась. Повсюду образовались мелкие и гигантские трещины, из глубин которых вырвалась лава. Она начала разливаться по поверхности бурным потоком, сжигая и заглатывая все, что встречала на своем пути: поля и луга, леса и всю прочую живность. А рано или поздно в пылающей ярости преисподней исчезнет все, что создали ангелы. Раскаленная масса растекалась дальше и дальше, над ней поднимались клубы горячего пара и дыма. Небеса окончательно затянуло серой пеленой, что выбрасывала тучи пепла и золы.

Эмилиан торжествующе вскинул голову. Его глаза сверкали первозданной силой и пламенем.

Кэл несколько мгновений стоял на краю бездны и смотрел на устроенные братом разрушения. На опустошенные растрескавшиеся земли, в расселинах которых бушевал огонь. На реки красного пламени под затянутым дымом и пеплом небом.

Он вдохнул. Выдохнул. Воздух был неприятно тяжелым и горячим.

Эмилиан оглядел горизонт, там, где исчезли все краски солнца, и растянул губы в хищном оскале.

– Добро пожаловать в земли огня и пепла, брат.

7

Ни одно древнее писание не объясняет, почему у мирийцев стали рождаться дети с темными крыльями и красной кровью. Возможно, это было какое-то отклонение при вынашивании ребенка, своеобразная болезнь, поражавшая плод. Порок. Но с тех пор, как они обосновали собственное королевство Виан, в Мирите больше не упоминались случаи появления на свет грязнокрылых, либо это тщательно скрывалось. Интересное наблюдение: у вианцев никогда не рождались дети с белыми крыльями. У большинства жителей Виана серое оперение. Черный – признак первичной линии, потомков первых грязнокрылых.

Дневник неизвестного. Том первый

Николас

– Время пришло, – обратился к нему уже знакомый голос, в котором слышались