Дом Зверя - Мишель Вон

Он вскрикнул и едва не выронил поднос с завтраком.

– Леди Альма, – с запинкой пробормотал слуга. – Вы… проснулись.

Окна стояли открытыми, и легкий ветерок уносил прочь тяжелый дух моей хандры. Я вдохнула свежий воздух и почувствовала себя обновленной.

– Доброе утро, – сказала я.

Слуга настороженно смотрел на меня.

– Доброе утро, миледи. Завтрак готов. Прикажете подать на стол?

– Да, пожалуйста.

Он водрузил поднос на приземистый столик передо мной; от тарелок поднимался пар. Впервые за много дней я ощутила голод, еда казалась такой вкусной – тонкие тосты, намазанные сливками и джемом, воздушный омлет и лоснящиеся от жира колбаски. От насыщенного запаха копченых колбасок и восхитительного аромата джема текли слюнки. Я взяла вилку и помедлила: слуга все еще на меня таращился.

– Не прикажете ли сходить за лордом Зандером?

Я нахмурилась. Мне не хотелось снова выслушивать напыщенные речи отца, да и вообще его видеть, пока не наступит пора отмщения, однако это было неизбежно. Все равно он так или иначе узнает о моем внезапном выздоровлении.

– Почему бы и нет, – сказал Астер.

Он сидел рядом со мной, сцепив пальцы в замок и опустив на них подбородок; Астер лениво улыбался, пока слуга суетился вокруг. Я посмотрела на последнего: он будто ничего не слышал.

Я заподозрила, что, кроме меня, никто Астера не видит. Так было и в храме, когда он казался всего лишь игрой света на краю поля зрения: отец и Даранта его совершенно не замечали. И пусть теперь Астер обрел более осязаемый облик, похоже, он совершенно не зависел от законов вселенной: то появлялся, то исчезал, когда ему заблагорассудится. Но я в его существовании не сомневалась: прошлой ночью я слышала, как поскрипывали под его весом ступеньки, видела, как он открыл мне дверь – а значит, мог касаться вещей в мире смертных.

Тут Астер словно напоказ потянулся, зевнул и забросил босые ноги на стол, чуть сдвинув в сторону мою чашку и расплескав чай.

Слуга заметил это внезапное движение.

Было абсолютно ясно: это не я, ведь я не шевельнулась. Но как оправдаться? Сказать, что вчера ночью мне явился их бог и теперь он посиживает тут, задрав ноги на стол, будто какой-то невежа?

Спохватившись, я пробормотала извинения, взяла с подноса салфетку и стала промокать пролитый чай.

– Ой, – запоздало сказал Астер.

– Да ты нарочно! – укорила его я.

Слуга широко распахнул глаза.

– Простите, миледи?

– Ничего-ничего, – быстро сказала я.

Видимо, придется привыкать не вести в присутствии посторонних разговоры с Астером. Тот, впрочем, делу ничуть не помогал, давясь смешком рядом со мной.

– Пожалуйста, пригласите отца, – попросила я, надеясь тем самым отослать слугу прочь.

Он бросил на меня встревоженный взгляд, снова поклонился и ушел, больше не сказав ни слова.

Дождавшись, пока за ним закроется дверь, я злобно уставилась на Астера.

– Намерен продолжать подобные выходки?

Он наградил меня настолько очаровательной улыбкой, что я принялась проклинать себя за то, что выдумала его именно таким.

– Если это поможет привлечь твое внимание, то да.

– А если тебя кто-то увидит?

– Не увидит. Я принадлежу только тебе. Всегда принадлежал.

Эти слова пробудили теплые воспоминания о временах, когда он скрашивал мне одиночество в детстве. Я по-прежнему с неодобрением смотрела на него, не поддаваясь обаянию божества.

– Ты всего лишь плод моего воображения. Вдруг это все до сих пор мне мерещится?

Он принял самодовольный вид.

– Скоро сама поймешь.

Болтовня Астера заполняла тишину в гостевом домике, где прежде мне было невыносимо находиться; теперь мое убежище казалось почти уютным. Призраки, которых я замечала краем глаза, исчезли, словно их распугало присутствие божества; я наконец перестала бесконечно о них думать и вновь задышала свободно.

Впервые со своего прибытия сюда я ела такой вкусный завтрак: тосты были сладкими и сытными, колбаски – ароматными и сочными. Я предложила угоститься и Астеру, и он рассмеялся. Видимо, прием пищи был для него слишком земным занятием, но мне было все равно. Я слишком долго пыталась уморить себя голодом, и теперь аппетит вернулся ко мне в удвоенной мере. И пусть одной рукой я управлялась не слишком ловко – меня это не остановило.

Я как раз доедала последние крошки, когда дверь гостевого домика отворилась. Вошел отец, шагая уверенно и напористо, за ним – слуга в черном. Вместо обычного мундира на отце была черная туника, однако он и в ней выглядел внушительно. Зандер окинул меня скептическим взглядом без тени раскаяния на лице.

– Тебе наконец надоело дуться?

Как же мне хотелось на него броситься! Стражников вокруг не было, может, удастся сломать ему нос, пока он не меня не остановит.

– Еще успеется, – утихомирил меня Астер, кладя руку мне на плечо. – Всему свое время.

Он уверял, что никто его не слышит, но я все же покосилась на отца, чтобы в этом убедиться. Если кто и способен заметить моего друга – так это Зандер, еще один избранник Зверя.

– Вижу, ты наконец соизволила поесть, – сказал отец, бросив взгляд на пустые тарелки на столе и совсем не замечая юношу, который сидел со мной рядом.

Астер, уловивший мои сомнения, лениво поднялся с места и встал позади отца. А потом вдруг высунул голову из-за его плеча и скорчил рожу: высунул язык и скосил глаза к носу.

Я подавила смешок.

Отец сердито прищурился.

– Что это с тобой?

– Ничего, – выдавила я, с трудом сдерживая улыбку. Радость, точно лесной пожар, охватила меня. Эта сторона Зверя, монстр в мальчишеском обличье с отнятой у меня рукой, монстр, что завладел моей душой, и правда принадлежал одной только мне. Больше никому – даже моему отцу – он не показался.

Несмотря на все показушную набожность Зандера, на все его грандиозные планы для Дома Авера, Зверь не счел его достойным.

А меня – да.

– Со мной все хорошо, – сказала я.

– Час пробил, – сообщил отец. – Тут есть кое-что для тебя.

Слуга поспешил ко мне и с поклоном протянул длинный деревянный ящик с простой, без изысков, крышкой. Когда ее откинули, я потрясенно распахнула глаза. На мягкой шелковой подушке золотистого цвета покоился протез руки, украшенный замысловатыми резными узорами – из того же черного металла, что и у отца, только меньше и тоньше размером.

– Подай руку, – приказал отец.

Слуга помог мне закатать рукав и обнажить уродливую культю. Ее уже не бинтовали, швы сняли, но кожа все еще была