Таксист из Forbes 9 - Ник Тарасов

— Может, обойдётся.

— Дим, интеграция оплачена вперёд. Сроки в договоре прописаны. Обойдётся или нет, решает их менеджер, а он мне утром написал: «Почему в сторис тишина?» Через кофейню и написал, между прочим. Дома я бы этого даже не увидела.

Он промолчал и отвернулся к окну. Плита в нём даже не шевельнулась — этот разговор он в голове прокрутил уже раз двести.

— Далеко живёте от кофейни, — сказал я, приоткрывая дверь в разговор. — Каждый день так катаетесь?

— Четвёртый день подряд, — отозвался парень. — У нас в посёлке связи нет. Совсем. Мобильный интернет глушат в ноль. Месяц назад начал пропадать кусками, теперь вот совсем нету. Позвонить и то через раз.

— Мы год назад туда переехали, — добавила девушка. — Метры дешёвые, тишина опять же. — Она издала короткий звук, отдалённо похожий на смех. — Про тишину сбылось.

— А работа у вас у обоих через сеть, как я понимаю.

— У меня техподдержка, вторая линия, — сказал он. — Работа удалённая, отсутствие на смене считается прогулом, там всё автоматом фиксируется. Сегодня отсидел смену вон за тем столиком у окна, восемь часов на одном капучино. Официантка со мной здоровается, как с роднёй. А у Насти блог, у неё вообще каждый день кормит.

— Кормит, пока выкладываешь без пропусков, — поправила она. — Каждый пропущенный день бьёт по охватам. Алгоритму без разницы, что в поселке сеть глушат. Пропала из ленты — всё, будто и не было тебя. Рекламодатель охваты видит и делает выводы.

Я слушал и заодно считал их экономику, старая часть меня щёлкает цифры сама, разрешения не спрашивает. Два дохода на удалёнке, посёлок без связи, ипотека и никакой подушки под всем этим. Складывалось скверно.

— Платёж-то по ипотеке когда? — спросил я.

— Двенадцатого списывают, — сказал Дима. — Банку без разницы, есть у нас там связь или нет. Списание по расписанию, штраф тоже не опоздает. Единственное, что у нас теперь работает без сбоев.

— А заказчику сообщить, что у вас форс-мажор?

— Так для этого связь нужна. — Он усмехнулся в стекло. — Дурацкая петля получается. В чат смены я пишу из кофейни, а тикеты копятся круглосуточно, никто их за меня не разгребает. К утру система поставит пометку о недоступности. Дальше просто: рейтинг вниз, и когда наверху решат кого-нибудь подвинуть, подвинут меня. Разбираться там не станут, отдадут задачи тому, кто на линии.

— Ага, ты расскажи про бугор, — вдруг сказала Настя. — Расскажи, пусть человек оценит масштаб.

— Да чего рассказывать. — Он всё же повернулся от окна. — За посёлком бугор есть, горка такая, поле начинается. Если заехать на неё и встать мордой к городу, ловит 3G. Одна палка. Иногда две, если ветер правильный, я уже в приметы верить начал. Я туда ночью мотаюсь отчёты заливать. Ноутбук на капоте, телефон раздаёт, и ты водишь рукой над головой, ищешь точку, где палка появляется. Вчера файл четыре раза подряд обрывался на восьмидесяти процентах. Четыре раза, понимаете? Восемьдесят процентов — и по новой. Стоишь в темноте посреди поля, комары жрут, рука кверху затекла.

— Я его в час ночи с фонариком искать ходила, — сказала Настя. — Стоит на горке, рукой в небо тычет. Я сначала перепугалась, потом стояла и ржала. А потом мы вместе стояли и уже никто не смеялся.

Картинка встала передо мной как живая: взрослый человек с профессией и с ипотекой стоит ночью в поле, задрав руку с телефоном, будто удочку закинул и ждёт поклёвки. Двадцать первый век, оптоволоконный, блин. Меня качнуло от смеха к злости, и на злости я и остался.

Настя тем временем снова набрала номер. Послушала длинную тишину, потом опустила телефон на колени и накрыла его ладонью.

— Мама опять недоступна, — произнесла она куда-то в спинку моего кресла. — Третий день.

Дрожь от неё пошла волнами, и жесть на языке стала такой густой, что мне захотелось сплюнуть в окно. Я глянул в зеркало. Она сидела прямая, как на экзамене, и крутила ремешок сумки.

— Родители тоже в вашем посёлке?

— В другом районе, мама, за Окой. У нее связь легла ещё раньше нашего, оператор другой, а история та же. Она с давлением, ей одной подолгу оставаться нельзя. Третий день не слышу её голос, понимаете? Умом-то я понимаю, что там просто севшая батарейка и всё нормально. А ночью лежу и вижу, как она на кухне за тонометром потянулась — и всё. И никто не узнает до выходных. Я раньше субботы туда физически не вырвусь, интеграции горят, нам без этих денег никак. Выбираю между мамой и ипотекой, весело же.

Голос у неё на «весело же» разъехался, и она замолчала, прикусив губу. Дима нашарил её руку и сжал. Плита его на секунду пошла трещиной у самого края.

Вот тут и была настоящая середина всей их беды. Деньги в этой панике почти не участвовали. В сердцевине лежало одно: мама может лежать на полу в кухне, а ты это узнаешь через три дня. Всё остальное — охваты, тикеты, штрафы, списания — крутилось вокруг, как мошкара вокруг лампы.

— Можно я влезу с советом? — спросил я. — Я в этой машине наслушался всякого и кое-что про вашу беду знаю.

— Да хоть с ногами, — Настя вытерла глаз запястьем. — Хуже уже некуда.

— Ошибаетесь, есть куда, но мы туда не пойдём. Смотрите. Сеть глушится. Всё, что летит по воздуху, можно задавить помехой. А кабель задавить нечем — по меди и по оптике сигнал идёт внутри провода, ему до вашей вышки дела нет. Поэтому первое: завтра из этой же кофейни обзваниваете провайдеров, любых, и задаёте один вопрос — до какого столба у них доведена линия. Если оптика заведена хотя бы на въезд в посёлок, дотянуть до дома — вопрос техусловий и денег. Разовых денег, замечу.

— Мы спрашивали как-то, нам сказали — частный сектор, невыгодно тянуть на один дом, — Дима подался вперёд между сидений.

— На один дом невыгодно, верно. А вы сейчас в посёлке в одинаковой яме сидите все до единого. Соберите соседей, десять заявок, двадцать. Коллективная заявка меняет экономику провайдеру, они на такое идут. Скиньтесь на подключение вскладчину. Прикиньте, сколько