Любить Палача. Обратный отсчёт - Ian luv

Я посмотрела на его таймер.

И ужас сковал меня сильнее, чем любой приступ боли.

Цифры больше не тикали ритмично. Они сыпались.

00:03:40...

00:03:35...

00:03:28...

Время утекало сквозь него, как вода сквозь решето. Его решение, его эмоциональный отказ от меня, его попытка разорвать связь — все это действовало как открытый шлюз.

— Ты умрешь, — прошептала я. — Если я уйду сейчас, ты не проживешь и десяти минут. Твой буфер рушится.

— Плевать! — его глаза лихорадочно блестели. — Лучше сдохнуть сейчас, чем быть упырем, который жрет единственного человека, который... который посмотрел на меня не как на кошелек.

Он толкал меня к выходу. Грубо. Настойчиво.

— Иди к Волкову. Иди к черту. Просто уйди из моей головы!

00:02:50.

Две минуты.

Я упиралась ногами в дорогой паркет. Моя рука в кармане сжала ампулу так сильно, что я испугалась, как бы стекло не лопнуло и не убило меня вместо него.

Волков сказал: "Это самооборона".

Волков сказал: "Либо он, либо вы".

Вот он, мой шанс. Демьян сам гонит меня. Мне даже не нужно использовать яд. Мне нужно просто переступить порог лифта, нажать кнопку «1 этаж», и к тому моменту, как я спущусь, Демьян Калашников будет мертв. Его таймер обнулится.

Я буду свободна. Мои волосы перестанут седеть. Моя кровь останется при мне. Я верну себе свою жизнь.

Демьян дотащил меня до дверей.

— Лев! — заорал он. — Забирай ее!

Но Льва не было. Коридор был пуст.

Демьян выругался и сам потянулся к панели управления дверью.

00:02:15.

Я смотрела на цифры. Они падали катастрофически быстро.

И вдруг я поняла.

Если Демьян умрет сейчас, Волков победит. Тот самый Волков, который дал мне яд. Тот самый Волков, который смотрел на меня на балу, как на кусок мяса, который можно перекупить. «Виктор Волков хочет стать богом», — сказал Демьян.

Демьян был монстром. Да. Он использовал меня. Он украл мое время.

Но сейчас, в этом безумном порыве самопожертвования, он был человечнее, чем кто-либо из них. Он выбирал смерть, чтобы не убивать меня.

Он лгал, когда говорил, что ему плевать.

Я посмотрела в его глаза. В них была паника и... боль. Не физическая. Боль потери. Он уже прощался.

Если я уйду, я стану убийцей. Не с помощью ампулы, а своим бездействием. Я позволю ему умереть.

И что-то внутри меня — может быть, та самая часть, которую он еще не успел сожрать, или, наоборот, та часть, которая уже проросла в него, — взбунтовалась.

Я не хотела быть жертвой. Но я не хотела быть и палачом.

Я выдернула руку из кармана. Ампула блеснула в свете ламп.

Демьян замер, увидев стеклянный пузырек.

— Что это? — спросил он, тяжело дыша. Таймер: 00:01:45.

— Подарок Волкова, — сказала я твердо, хотя голос дрожал. — Блокатор. Если я дам тебе это, или если просто уйду... ты умрешь.

Демьян усмехнулся. Горько, криво.

— Так давай. Разбей, вылей, заставь меня выпить. Сделай это, Рина. Заверши гештальт.

Он раскинул руки, открываясь. Беззащитный. Ждущий удара.

Я посмотрела на ампулу. На прозрачную жидкость, обещающую мне спасение.

А потом размахнулась и с силой швырнула ее в стену.

Звон разбитого стекла прозвучал как выстрел. Осколки брызнули во все стороны, мокрое пятно растеклось по венецианской штукатурке, моментально впитываясь и оставляя темный, уродливый след.

Демьян вздрогнул. Он смотрел на пятно, потом на меня. В его взгляде было полнейшее непонимание.

— Зачем? — прошептал он. — Ты могла уйти.

— Я не уйду, — сказала я, делая шаг к нему. — Не так. Не сегодня.

— Ты дура, — выдохнул он. Таймер: 00:01:10. — Ты сдохнешь со мной.

— Заткнись, Калашников.

Я подошла к нему вплотную. Встала на носочки, превозмогая слабость в ногах, и положила ладони ему на шею. Его кожа была горячей, пульс бился под пальцами как пойманная птица.

— Ты не умрешь, пока я этого не разрешу, — прошептала я, глядя в его расширенные зрачки.

Я потянула его к себе.

Демьян сопротивлялся секунду. Одно мгновение он стоял жестко, пытаясь отстраниться, пытаясь спасти меня от самого себя. Но инстинкт выживания оказался сильнее благородства. Проклятие Асадова было голодным зверем, и оно почуяло пищу.

Он издал сдавленный стон, обхватил меня за талию, прижимая так сильно, что у меня перехватило дыхание, и впился в мои губы.

Это не было поцелуем любви. Это была реанимация.

Вспышка боли ослепила меня. Она пронзила грудь, выкручивая суставы, высасывая воздух из легких. Мне показалось, что мое сердце остановилось, пропуская удар, чтобы отдать его энергию ему.

Мир вокруг померк. Остались только мы двое в центре стеклянной башни. Я чувствовала, как жизнь вытекает из меня, переливаясь в него, как ток по оголенным проводам.

Седая прядь у виска запульсировала холодом.

Но я не отстранилась. Я вцепилась в его плечи, удерживая нас обоих на краю.

Над его головой цифры, которые только что стремились к нулю, дрогнули.

00:00:50...

00:01:30...

00:02:45...

Они начали расти. Медленно, неохотно, но расти.

Когда он наконец оторвался от меня, я рухнула бы на пол, если бы он не держал меня. Демьян дышал тяжело, с хрипом, как утопленник, которого вытащили на берег. Его лицо порозовело, тени под глазами стали менее заметными.

Таймер замер на отметке 00:06:20.

Мы стояли, обнявшись, посреди огромного холла. Разбитая ампула пахла чем-то химическим и горьким.

— Зачем? — снова спросил он, уткнувшись лбом мне в макушку. — Зачем ты это сделала?

— Потому что Волков не получит того, что хочет, — прошептала я в его рубашку. — И потому что я еще не решила, кто из вас большее зло.

Он промолчал. Только крепче прижал меня к себе.

Я знала, что мы просто отсрочили неизбежное. Я знала, что каждое такое «спасение» приближает мой конец. Мои волосы белели, мои легкие кровоточили, а моя жизнь перетекала в человека, который должен был умереть три года назад.

Но сегодня ночью никто не умер.

Время снова потекло своим чередом — вязкое, ускользающее, общее на двоих. Я закрыла глаза, слушая, как над моим ухом ровно и уверенно тикает его украденное время.

Теперь это была наша война. И я выбрала свою сторону.

Пусть даже эта сторона ведет в ад.

Глава 7: Осада Сити

Запах разбитой ампулы висел в воздухе едким, химическим туманом, смешиваясь с дорогим парфюмом Демьяна и металлическим привкусом моей собственной крови во рту. Я всё ещё стояла, прижавшись к нему, слушая, как бешено колотится его сердце — сердце, которое должно было остановиться три года назад.

— Ты сумасшедшая, — прошептал он мне