Любить Палача. Обратный отсчёт - Ian luv

— Я веду тебя туда, потому что только ты видишь правду, — он взял мою руку, обтянутую длинной перчаткой, и поднес к губам, но не поцеловал, а просто вдохнул запах кожи. Я дернулась, но он держал крепко. — Сегодня там будет Волков. И еще дюжина стервятников, которые ждут, когда я упаду. Они думают, что я болен. Что я умираю.

— Ты и так умираешь, Демьян. Ты уже мертв.

Он резко поднял голову, и его зрачки сузились.

— Пока ты рядом — нет. И сегодня они это увидят. Они увидят, что я полон сил. А ты... ты будешь сканировать зал. Я хочу знать, у кого из моих "друзей" время на исходе.

— Зачем?

— Информация — это власть, Рина. Если я знаю, что главе центробанка осталось жить неделю, я буду действовать иначе, чем если у него в запасе тридцать лет. А если я увижу кого-то с коротким сроком... кого-то полезного... я смогу предложить им сделку. Или подтолкнуть.

— Ты чудовище, — выдохнула я без эмоций. Это была просто констатация факта.

— Я выживший, — поправил он, надевая черные перчатки, скрывающие его собственные руки. — А выжившие не бывают святыми. Идем. Машина ждет.

Путь до старинной усадьбы в центре Москвы, где проходил благотворительный бал фонда «Наследие», мы проделали в молчании. Майбах Демьяна плыл по улицам, как черный призрак. За тонированными стеклами мелькали огни города, и я видела размытые красные пятна над головами пешеходов.

Демьян не отпускал мою руку ни на секунду. Наши пальцы были переплетены, и я чувствовала, как тончайшая струйка энергии течет от меня к нему. Это не было болезненно, как поцелуй, это было похоже на медленное кровопускание. Фоновый режим. Подпитка.

Усадьба встретила нас вспышками камер. Журналисты толпились у красной дорожки, выхватывая из темноты лица знаменитостей, политиков и олигархов.

— Улыбайся, — сквозь зубы процедил Демьян, когда швейцар открыл дверь. — Держи спину. Смотри на них свысока. Ты теперь часть моей легенды.

Мы вышли в прохладный ночной воздух. Вспышки ослепили меня на мгновение, но Демьян уверенно вел меня вперед. Его хватка на моей талии была стальной.

— Демьян Александрович! Демьян Александрович! Слухи о вашей болезни...

— Как видите, сильно преувеличены, — бросил он на ходу, ослепительно улыбаясь в объективы. — Я полон энергии. И сегодня я здесь, чтобы поддержать искусство.

Мы вошли в огромный двусветный зал. Люстры размером с малолитражку заливали пространство золотым светом. Оркестр на балконе играл что-то из Штрауса. Запах дорогих духов, шампанского и живых лилий был настолько густым, что его можно было резать ножом.

Но для меня этот зал выглядел иначе.

Я видела не смокинги и бриллианты. Я видела лес красных цифр.

Сотни таймеров парили над головами гостей, перекрывая друг друга, создавая сюрреалистическое красное марево под потолком.

34 года, 112 дней... — у молодой актрисы, смеющейся с бокалом в руке.

12 лет, 4 месяца... — у тучного депутата.

00 лет, 00 месяцев, 14 дней...

Я споткнулась.

— Что? — тут же спросил Демьян, наклоняясь к моему уху. — Кого ты увидела?

Я кивнула в сторону высокого мужчины лет пятидесяти, который оживленно беседовал с группой инвесторов. Он выглядел абсолютно здоровым, румяным, уверенным в себе.

— Вон тот, в синем бархатном пиджаке. Соколовский?

— Да, медиамагнат, — кивнул Демьян. — Что с ним?

— Две недели, — прошептала я. — Четырнадцать дней и восемь часов.

Демьян хищно прищурился.

— Инсульт? Сердце? Или кто-то заказал его?

— Я не вижу причин, Демьян. Я вижу только срок.

— Этого достаточно, — его губы тронула холодная улыбка. — Он блокирует слияние двух холдингов, требуя гарантий на пять лет вперед. Если я знаю, что ему осталось две недели... я могу согласиться на все его условия. Подписать все бумаги. Они станут ничтожными после его смерти, а активы перейдут под мое управление через его наследников, с которыми у меня уже есть договоренности.

Он сжал мою талию сильнее, почти до синяка.

— Ты бесценна, Рина. Ты понимаешь это? Ты — философский камень.

Мне стало дурно. Он использовал смерть как инсайд для биржевой игры. Я хотела отстраниться, вырваться из его рук, но знала, что без него я упаду. Лекарства держали меня на ногах, но его близость давала странную, извращенную силу. Мы были сообщающимися сосудами яда.

Мы двигались сквозь толпу, как ледокол. Люди расступались перед Демьяном. Те, кто раньше шептался о его слабости, теперь замолкали, видя его горящий взгляд и пугающую спутницу. Я чувствовала на себе взгляды — любопытные, завистливые, испуганные. Моя седая прядь вызывала перешептывания. Кто-то решил, что это новая мода. Кто-то смотрел с подозрением.

И тут я увидела Его.

Сначала мне показалось, что в дальнем углу зала перегорела лампа. Там было пятно темноты, которое не мог разогнать свет хрустальных люстр.

Я присмотрелась и почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, не имеющий отношения к моей болезни.

В окружении свиты стоял мужчина. Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и волосами цвета воронова крыла, зачесанными назад. Он держал бокал с водой, не прикасаясь к алкоголю.

Но самым страшным было то, что висело над его головой.

У всех людей цифры были красными. Яркими, рубиновыми, иногда тускло-бордовыми у стариков.

У него цифры были черными.

Они не просто были черного цвета. Они словно были вырезаны из реальности, дыры в пространстве, окаймленные едва заметным фиолетовым ореолом. Они поглощали свет вокруг себя.

И они не стояли на месте. Они текли, менялись, но не в обратном отсчете. Они напоминали помехи на экране старого телевизора. Глитч. Ошибка системы.

Error... 88... Null... ∞...

— Волков, — выдохнул Демьян рядом со мной. Его тело напряглось, превратившись в камень.

Виктор Волков поднял взгляд. Он был на другом конце зала, метров за тридцать от нас, но наши глаза встретились мгновенно. Его радужка была настолько светлой, почти прозрачной, что казалось, у него нет зрачков.

Он улыбнулся. Не Демьяну. Мне.

— Кто он такой? — прошептала я, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Демьян, что у него с цифрами? Они черные.

— Черные? — Демьян резко повернулся ко мне, на долю секунды забыв о маске светского льва. — Ты видишь их черными?

— Да. Они... они неправильные. Они словно дым.

— Значит, слухи не врали, — пробормотал Калашников. — Он нашел что-то в архивах НКВД. Или еще глубже. Он тоже взломал код, Рина. Но иначе.

Волков отделился от своей группы и направился к нам. Он двигался плавно, как хищная рыба в воде. Люди инстинктивно делали шаг назад, пропуская его, хотя он