Любить Палача. Обратный отсчёт - Ian luv

— Я не могу... Я выгляжу как...

— Ты выглядишь прекрасно, — оборвал он меня, но в голосе его звучала ложь. — Визажисты все скроют. Ты пойдешь со мной, будешь держать меня за руку и улыбаться. Потому что там будут все. В том числе люди, которые хотят моей смерти.

Он сделал паузу, и лед в его голосе стал абсолютным.

— И там будет Волков.

Я закрыла глаза. Волков. Человек с черными цифрами. Еще одна загадка в этом городе проклятых.

— Зачем? — спросила я уже сквозь сон.

— Чтобы показать им, что я жив. И чтобы увидеть, сколько времени осталось у них. Ты будешь моими глазами, Рина. Ты скажешь мне, кто из них скоро умрет, чтобы я мог подтолкнуть их в могилу.

Он допил виски.

— Спи. Мое время теперь — твое время.

Я провалилась в темноту, и последнее, что я почувствовала, был фантомный ожог на губах — вкус его жизни, которая на самом деле была моей смертью. Я ненавидела его. Я боялась его.

Но когда он целовал меня... на долю секунды, в самом эпицентре кошмара, я почувствовала, что мы действительно одно целое. Два обломка кораблекрушения, дрейфующие в океане времени. И это пугало меня больше всего. Я начинала привыкать к своему палачу.

Глава 5: Бал мертвецов

Утро пришло не с солнцем, а с химическим привкусом металла во рту. Я проснулась от того, что Лев вводил иглу мне в вену.

Мои глаза открывались с трудом, словно веки были налиты свинцом. Комната плыла. Стеклянные стены пентхауса, обычно открывавшие вид на величественную и жестокую Москву, сейчас казались мутными, будто кто-то надышал на стекло. Но мутным было мое зрение.

— Тише, Арина, — пророкотал бас Льва. В его голосе не было привычной солдатской сухости, только странная, почти отеческая жалость, от которой мне стало тошно. — Это новый состав. Из Цюриха прислали спецбортом час назад. Кира консультировала по дозировке.

— Кира... — прохрипела я. Горло саднило, как после долгого крика, хотя я молчала всю ночь. — Она знает?

— Она знает, что у тебя «редкое аутоиммунное заболевание с быстрым распадом клеток», — отрезал Лев, меняя флакон в капельнице. Жидкость в нем была густой, янтарного цвета. — Демьян платит ей столько, что лишних вопросов она не задает. Пока.

Я попыталась сесть, но тело предало меня. Руки дрожали так сильно, что я не могла сжать кулак. Но страшнее всего было ощущение внутри. Раньше, когда Демьян крал мое время, я чувствовала холод. Теперь там была дыра. Сквозняк, гуляющий между ребрами. Будто кто-то вынул часть фундамента из здания, и оно, еще стоящее, уже начало крениться.

Я повернула голову к зеркалу, висевшему напротив кровати.

Вчерашняя тонкая серебряная нить на виске превратилась в широкую, отчетливую полосу. Она начиналась от корней и уходила в гущу каштановых волос, как след от удара молнии. Кожа под глазами стала тонкой, как пергамент, сквозь нее просвечивала синева вен.

— Сколько? — спросила я, глядя на свое отражение. — Сколько он забрал вчера?

Лев промолчал. Он аккуратно заклеил место укола пластырем и начал собирать медицинский кейс.

— Лев!

— По моим расчетам... около двух лет, — неохотно ответил он, не глядя мне в глаза. — Контакт был слишком интенсивным. Его буфер переполнился. У него сейчас почти семь минут. Это рекорд.

Два года. За один поцелуй. За одну минуту его жадности я заплатила семьюстами тридцатью днями своей жизни. Я могла бы закончить университет, влюбиться, съездить на море, родить ребенка... Вместо этого я лежала здесь, в стеклянном гробу на девяностом этаже, и в меня вливали швейцарскую химию, чтобы я не рассыпалась в прах до вечера.

Дверь распахнулась без стука.

Демьян вошел в комнату, и пространство вокруг него словно наэлектризовалось. Он выглядел... отвратительно великолепно. На нем была идеально выглаженная белая рубашка, рукава закатаны, открывая сильные предплечья. Его кожа светилась здоровьем, глаза горели тем хищным блеском, который появляется у сытого зверя.

Над его головой, пульсируя ровным, сильным красным светом, горели цифры: 00:06:48.

Он был переполнен моей жизнью. Моей молодостью.

— Как она? — спросил он Льва, даже не взглянув на меня. Будто я была сломанным механизмом, о починке которого он справлялся у мастера.

— Стабильна. Коктейль действует. Тремор уйдет через час. Но, Демьян... — Лев на секунду замялся, бросив взгляд на мою седую прядь. — Визуальные изменения необратимы. Ткани стареют скачкообразно. Ей нужен покой, а не бал.

— Ей нужен я, а мне нужна она, — жестко оборвал его Калашников. Теперь он посмотрел на меня. В его взгляде смешалось что-то темное: вина, страх и фанатичная решимость. — Стилисты приедут через полчаса. Они все скроют.

Он подошел к кровати. Я инстинктивно вжалась в подушки, чувствуя, как от него исходит жар — мой жар.

— Вставай, Рина, — тихо сказал он. — Сегодня мы идем на войну. И ты — мое главное оружие.

Подготовка к балу напоминала бальзамирование фараона.

Команда стилистов — три девушки и один манерный юноша — работали молча, напуганные суровым видом охраны у дверей. Они не задавали вопросов о том, почему у двадцатипятилетней девушки кожа на кистях рук сухая, как у пятидесятилетней, или откуда взялась эта седая прядь. Они просто делали свою работу: замазывали, тонировали, укладывали.

Платье, которое выбрал Демьян, было цвета запекшейся крови. Тяжелый бархат, открытые плечи, длинный шлейф. Оно было великолепным и пугающим. Когда меня зашнуровали в корсет, я почувствовала себя куклой в подарочной упаковке.

Визажист долго колдовал над моим лицом, скрывая глубокие тени и выравнивая тон. Седую прядь он хотел закрасить спреем, но Демьян, вошедший в этот момент, остановил его.

— Оставь, — приказал он, стоя в дверях в черном смокинге. — Уложи так, чтобы это выглядело как стиль. Как вызов.

— Но, господин Калашников... — начал стилист.

— Я сказал: оставь.

Когда все закончилось и меня подвели к ростовому зеркалу, я не узнала себя. На меня смотрела не Арина, студентка и бариста. На меня смотрела дорогая, трагичная вещь. Смертельная бледность, подчеркнутая темно-бордовым платьем, глаза, лихорадочно блестящие от стимуляторов, и эта серебряная полоса в волосах, придающая мне вид какой-то древней ведьмы, запертой в молодом теле.

— Идеально, — прошептал Демьян, подходя сзади. Его отражение возвышалось над моим. Его таймер тикал: 00:06:15.

Он протянул мне бархатную коробочку. Внутри лежало колье — россыпь рубинов, похожих на капли крови на снегу.

— Надень. Это скроет пульс на шее.

Я послушно застегнула холодный металл.

— Ты ведешь меня туда,