Трансцендентные - Стивен Бакстер

— Это феномен водного мира.

— Не только на мировых океанах. Любая планета с обширными морями и приличной атмосферой может породить такие смерчи. Даже Земля! Если, конечно, есть суша, то шторм может уйти от моря.

Алия выросла в воздушном пузыре шириной менее двух километров, каждая молекула которого контролировалась искусственным климатом и очищалась старинными терпеливыми машинами "Норда". Она попыталась представить себе такой чудовищный шторм, обрушивающийся на город на Земле. Ее воображение отказывало, концентрируясь на образах катастрофических сбоев в системах контроля окружающей среды. — Как ужасно, — сказала она.

— О, люди давным-давно справились с ураганами. Все, что нужно сделать, это отключить их подачу энергии, прежде чем они нанесут какой-либо ущерб. И, конечно, добравшись до суши, они отделяются от океана, который их питает, и умирают по собственному желанию.

— Но не здесь, потому что здесь нет земли.

— Не здесь, нет. Здесь смерч может жить бесконечно, высасывая энергию, производя на свет дочек, путешествуя по всему миру. Одна система смерчей здесь — я не уверен, та ли это — достигает самых верхних слоев атмосферы. Ты можешь увидеть это из космоса, как пылающий глаз. И это сохранялось тысячи лет.

Это было ужасно тревожно для такой родившейся на корабле девушки, как Алия. Она почувствовала облегчение, когда шторм скрылся из виду за горизонтом. Прошел месяц с тех пор, как она согласилась последовать за Ритом, покинуть свой дом и начать программу обучения, которая, в конечном счете, что удивительно, могла бы привести к тому, что она станет той непознаваемой сущностью — Трансцендентной, станет одной из множества богоподобных постлюдей, которые управляли человечеством. Прошел месяц с тех пор, как она передала себя на попечение агента Содружества.

Содружество! До того, как она покинула "Норд", оно было для нее не более чем названием, теневой властью, возвышающейся над человеческой цивилизацией, такой же высокой, далекой и прекрасной, как межзвездное облако, и такой же неуместной. Теперь она начинала осознавать реальность происходящего — и это было гораздо больше, чем она когда-либо представляла.

Содружество было основано в наиболее логичном месте для галактической столицы: в скоплении миров, дрейфовавших среди миллионов переполненных солнц Ядра, где человечество всегда основывало свои галактические империи.

Наиболее заметным признаком присутствия Содружества были Часы Человечества. Размещенная в Ядре, эта машина была размером со звезду. Она использовала распад определенных типов субатомных частиц, называемых W и Z-бозонами, для получения импульсов нейтрино. Это были самые быстрые из известных физических процессов; никакие мыслимые часы не могли быть более точными. И поскольку нейтрино, подобно призракам, проходили сквозь все нормальные формы материи, импульсы пролетали сквозь звезды и пыль Галактики и никогда не перекрывались и не рассеивались, так что вы могли слышать ритм часов, где бы вы ни находились. Говорили, что когда-то человеческие часы были изобретены так, чтобы соответствовать естественным ритмам Земли, ее дням и годам. Теперь люди рассеялись по миллионам несопоставимых миров, и поэтому Часы были откалиброваны по стандартной частоте человеческого пульса. Таким образом, цивилизация, охватившая Галактику, шагала в ногу с ритмами человеческого сердца.

— И всем этим, — сказал ей Рит, — движет Трансцендентность — Содружество внутри Содружества, центр внутри центра, сокровенное сердце всего сущего.

Трансцендентность была источником всякой власти. Насколько она могла понять, это само по себе было слиянием разумов, титанической сверхчеловеческой массой, вокруг которой вращались человеческие дела, подобно тому, как сама Галактика вращалась вокруг неподвижной черной дыры в самом ее центре. Но Трансцендентность нуждалась в агентах для осуществления своей воли в человеческом мире: это был бог, внедренный в бюрократию.

Однако, по словам Рита, Содружество было чем-то большим, чем скоплением пыльных агентств. Само Содружество было стремлением. По мере того, как оно работало в галактическом масштабе, шаг за шагом люди сближались, становились более сплоченными в единое целое. Рит любил повторять, что независимо от того, знали вы об этом или нет, если вы были человеком по происхождению, вы уже были гражданином Содружества. — И есть надежда, что однажды, — сказал Рит, — мы все будем втянуты не только в Содружество, но даже в саму Трансцендентность — и тогда начнется новый вид человеческой истории.

Но для достижения таких целей Трансцендентность должна была расти. Ей нужно было набирать сотрудников. Каким бы удивительным это ни казалось, Трансцендентности нужны были такие люди, как Алия.

Рит заверил ее, что обучение будет проходить небольшими порциями, хотя его конечная цель едва ли различима. Было три формальных этапа, которые он назвал импликациями: импликация неопределенной продолжительности жизни, непосредственного общения и зарождающегося сознания. Излишне говорить, что она слабо представляла, что на самом деле может означать любой из этих терминов, хотя все они звучали пугающе. Но, помимо формальных шагов, они могли бы немного "повеселиться" вместе, сказал Рит: в частности, отправиться в экзотические миры, подобные этому.

Она не была счастлива.

Ее беспокоили не расстояния. Расстояние для скользящей в любом случае не имело значения. Нет, дело было не в расстоянии, а в компании, которую ей приходилось поддерживать: ее единственным спутником в суровой, безрадостной трубе корабля был молчаливый и бдительный Рит.

На самом деле Рит был неплохой компанией. Он был внимателен к ее нуждам и терпимо относился к ее настроению, и многое из того, что он говорил, было даже интересным. Но его лицо было пустым, невыразительным, таким неподвижным, как будто нервные окончания были перерезаны. Он был ходячей, говорящей эмблемой великого разрыва, который она пережила, ее разлуки с "Нордом", со всем ее миром, и ее отвержения родителями в пользу младшего брата, которого она изо всех сил старалась не ненавидеть.

Однако Рит оказал ей одну большую услугу. Он позволил ей взять с собой ее резервуар для наблюдения.

Она могла наблюдать за Майклом Пулом так, как ей заблагорассудится. Основная червеобразная цепочка изображений, от рождения Пула до смерти, представляла собой простое четырехмерное представление, индекс. Она могла бы позволить сцене из его жизни развернуться внутри резервуара, с Пулом, его семьей и друзьями, врагами и незнакомцами, как с крошечными актерами. Или она могла бы увеличить ее и погрузиться в эту сцену, став невидимым свидетелем.

Все это было совершенно подлинным, так что она поняла, хотя и ничего не знала о задействованных технологиях: это не реконструкция, это действительно была жизнь Майкла Пула такой,