Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Пожалуй, самой спокойной в аудитории была Муравьева. Она сидела вместе с Трубецкой и Воронцовой на обычном месте и задумчиво пялилась в окно. Анастасия вообще в последнее время постоянно куда-то задумчиво пялится. В большинстве случаев — на меня. Уже который день я испытывал странное ощущение, будто княжна активно о чем-то размышляет. И это что-то связано со мной.

Глава 15

Пара по магическому праву началась с теории. Профессор Залесский решил продлить страдания студентов, чтоб их окончательно добили стресс и паника. Он принялся читать новую тему, заявив, что зачет проведет чуть позже.

Я сидел, как обычно, между Строгановым и Звенигородским. Машинально рисовал в тетради квадратики и цветочки. Хотелось послать все к чертям собачьим. Или в саму Бездну.

Мой сосуд сегодня был «в ударе». Тело Сергея Оболенского работало в режиме «унылый овощ». Видимо, я слишком увлекся своими недавними уроками у Алиуса. Немного поистрепал оболочку, гоняя Тьму туда-сюда.

Все-таки люди очень хрупкие существа. Нужно не забывать об этом. Или… Или можно еще укрепить тело Оболенского. Тьма с каждым днём слушается меня все больше и больше. Мы с ней снова срастаемся в единое целое.

Кстати, про Алиуса. Я не был у старого алхимика уже две ночи. Появление Лилит и все эти семейные разборки немного вывели меня из состояния равновесия. Нужно сегодня непременно наведаться в архив. Получить еще парочку наставлений о правильном взаимодействии с Тьмой в теле Оболенского.

Думаю, Алиус бьётся в истерике. Слухи о появлении «тетушки Лилии» несомненно до него дошли. О ней судачит уже не только весь институт, но и вся столица. И, конечно, паук прекрасно понял, кто это. Его там, наверное, трясет от ужаса. Леди Страсть известна в Империи Темной Ночи не только любвеобильностью натуры. Ее жестокость — тоже достаточно обсуждаемая тема. Особенно тяга к отрыванию голов.

— Так вот! Вернемся к вопросу наследования власти! — резко выкрикнул Залесский, вырвав меня из размышлений.

Артем рядом со мной нервно дёрнулся, всхрапнул и резко открыл глаза.

— Как он ухитряется спать сидя… — тихо прошептал Строганов, — Особенно перед зачётом. Позавидовать можно.

Я пожал плечами и с тоской уставился на Зелесского. Его нудный бубнеж сегодня раздражал меня неимоверно.

Профессор Магического Права напоминал одну из тех иссохших мумий, которые веками трудятся в библиотеке Империи Вечной Ночи, забыв, зачем они вообще существуют.

Его лицо, похожее на сушёный инжир, который кто-то долго жевал, а потом передумал глотать, едва двигалось, когда он говорил. Голос профессора обладал уникальным магическим свойством — он был идеальным акустическим снотворным.

— Таким образом, коллеги, — продолжал нудеть Залесский. Его брови-гусеницы шевелились в такт каждому слову, — Наследование магических титулов в случае неопределенного статуса главы рода регламентируется указом императора от одна тысяча восемьсот двенадцатого года…

Я едва удержался от того, чтобы не зевнуть. И только потом сообразил, о чем говорит профессор. О наследовании титулов.

Забавно. Тема лекции была настолько ироничной в свете всего происходящего, что само мироздание должно было сейчас расхохотаться. Неопределенный статус главы рода — прямо как в моей ситуации. Если деликатно называть таким образом факт, что папаша официально превратился в призрака, инсценировал смерть и даже собственное погребение, но при этом даже не думал умирать.

Я покосился на Звенигородского. Артём больше не сопел и даже не пытался уснуть. Он рисовал в конспекте что-то похожее на Лилит. Это «что-то» имело огромную грудь и такие же огромные бедра. Если тетушка увидит свой портрет в исполнении Звенигородского, она нарушит традиции. Оторвет ему голову до соития, а не после.

Повернул голову в другую сторону. Никита сидел бледный. Изо всех сил пытаясь сдерживать икоту. Тот факт, что вся теория, которую он учил несколько дней, чудесным образом выветрилась из его головы, приводил моего подручного в состояние полного раздрая.

Нет, зачет нам сегодня точно не нужен. Да и вообще… Я не готов тратить время на всю эту чушь, когда где-то здесь, на территории института, спрятано ядро будущего источника тьмы. Особенно, когда мы со смертными разработали целую теорию о том, где именно он может находиться. Надо брать ситуацию под свой контроль и завязывать на сегодня с обучением.

— Профессор! — я поднял руку, прерывая монотонный бубнёж Залесского.

Аудитория замерла. Студенты, пребывавшие в состоянии глубокого уныния, начали медленно поворачивать головы в мою сторону. У многих во взглядах появилась надежда. Если Оболенский активизировался, очень может быть, что это приведёт к каким-нибудь особо разрушительным последствиям. Например, что-то опять взорвется.

Анастасия Муравьева, сидевшая как обычно впереди, обернулась и посмотрела на меня хмурым взглядом. Нет, с этой девчонкой точно что-то происходит. Она постоянно анализирует, думает, просчитывает. Руку даю на отсечение, это касается моей персоны.

Залесский поверх очков воззрился на меня с таким видом, будто я был досадным насекомым, которое решило обсудить с ним квантовую физику.

— Да, господин Оболенский? У вас возник вопрос по существу параграфа о майорате?

— Скорее, по существу жизни, — я одарил его своей самой высокомерной улыбкой, от которой у моих родственников обычно начиналась мигрень. — Скажите, а какова юридическая практика в случае, если смерть главы рода была… скажем так, изысканной мистификацией? Если титул официально перешел наследнику, печать проставлена, завещание оглашено, а «покойник» внезапно решает вернуться? Кому в таком случае принадлежат ключи от Тронного Зала — тому, кто на бумаге наследник, или тому, кто неудачно пошутил?

Залесский поперхнулся воздухом. Его кадык нервно дернулся.

— Юноша… это… это область фольклора и дурных готических романов. Но если рассматривать теорию… По закону тысяча восемьсот сорок второго года, если наследник уже признан Родовой Силой, воскресший обязан либо подтвердить свои права через ритуальный поединок, либо навсегда уйти в тень, сохранив статус почетного предка. Но к чему такие абстрактные вопросы? Мы здесь изучаем реальное право, а не сценарии для балагана.

— Просто представил, как неловко будет выглядеть какой-нибудь правитель, — я хмыкнул, чувствуя, как Тьма внутри меня довольно ворочается, — Когда его собственный сын откажется отдавать корону, ссылаясь на параграф три магического кодекса.

— Ну что ж, — Залесский захлопнул тяжелый фолиант, лежавший перед ним на кафедре, звук этот был как выстрел. — Раз уж господин Оболенский так жаждет юридических баталий, приступим к зачету. Прошу тишины. Вызывать буду по списку. Начнём с прецендента семейства Горчаковых.

Строганов выдал серию особенно громких иков. Звенигородский тихо прошептал: «Ну, все. Нам конец».

Я вздохнул. Категорически не