Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

краю, ближе к самовару. Только Беляне место и оставалось рядом с нами, что бы чай наливать. Пока вставала крутнула головой, переместив косу за спину. Прошлась задумчиво туда-сюда вдоль стола.

— Отчего же не рассказать. Расскажу. Да и подумать надобно как от напасти этой избавиться. Мыслю я, что не все в словах Кощеевых правда. Если, конечно, ты все точно рассказал. Про книгу знаю, сама несколько раз открывала страницы ее. И заклятия некоторые чудные видела там. Как ты назвал их сокрытие, шифром? Кощей, конечно, хитрый, что так схоронить свое волшебство сумел, но он забыл, что любое заклинание берется из самой книги, так что при должном умении, можно его отыскать в ней. Но кончено это не просто, и твое предположение использовать его бороду как ключ, видать самый простой способ. Но какой прок в этом? Нам нужно узнать не как накладывать заклятье, а как избавиться от него.

Рассуждая, Василиса вернула косу обратно на грудь, и начала щипать ее кончик.

— Про учителя его, Рамсеса, тоже слышала, великим магом древности он был. И теперь понятно мне что за камушки у Кощея. Тут он точно соврал, не сам он их заклял, скорее понял, как можно пользоваться ими. Свое царство, или империю Египетскую, Рамсес с помощью их и основал. Долго она держалась, не одно тысячелетие. Числом их сотня и сила в них могучая заложена, людьми управляющая. Не думала я, что можно их пренесть куда-либо. Уж кровью он их подпитывал или еще чем, то мне не ведомо, но заклятие на них именно Рамсес наложил. Видала я след этой магии в «Книге судеб», и даже прошлась по нему до основы, но как уместить это в разуме, что бы активировать, не знаю. Да мне оно и без надобности, хоть и любопытно. А может быть и не верно я разумею, что любое заклятие в голове нужно упомнить, да держать, что бы применить. Те камни, возможно, пример тому и разгадка.

— Кощей тоже что-то говорил про сложности с запоминанием и прочтением формул целиком. Вернее, их решением. Он разделял их на уравнения, — припомнил я.

— Ты сведущ в магии, Иван? — удивилась Василиса.

Тут настала моя очередь пожать плечами.

— Я ее не видел, что бы рассуждать об этом.

Василиса подняла брови, постояла, постукивая кончиком коричневых кожаных сапожек по деревянному полу, и неожиданно прыснула со смеху.

— А ты злопамятен, свет-Иван, — она отерла пальцами слезинки с уголка глаз, и пригрозила мне пальчиком. — Вот за это теперь точно не услышишь от меня ничего про Ягу. Хоть и думала когда-нибудь поведать тебе про нее, если сдружимся. Теперь сам разгадывай. И, давай, рассказывай, да не увиливай, что про магию тебе известно.

Вот это напор. Прям моя Лиса. Только она-то жена мне, что называется законная, а тут что за наезд? Хотя схожесть опять меня поражала. Разве что коса эта пшеничная, да голос другой. Двигается чуть иначе. Но в остальном. Прямо хочется зарплату отдать. А чего мне выкаблучиваться? Тайна что ли великая какая? Магия, шмагия. Хотя не справедливо. Она мне значит ничего не расскажет, а я — вынь да положь. Ох уж эти бабы…

— Вообще-то формулы и уравнения, это же из математики. Ее у нас еще в детском возрасте в школах изучают.

— Ух ты. У вас магические школы есть? — это уже Беляна влезла во взрослый разговор. — И всех-всех обучают колдовству сызмальства?

— При чем здесь колдовство? Просто образование. Хотя, наверное, самолет или телевизор, тебе может волшебством и показаться.

— Ковер самолет? Про него слышала, а что такое теле… телезор? — Беляна с любопытством распахнула оливковые глазенки. Я только сейчас обратил внимание, что у нее глаза с зеленым отливом.

— Телевизор? — я задумался, как объяснить. — Ну это такая штука, где, например, сказки показывают. Не как в книгах, а картинками. Книги-то ты читаешь?

— Как же не читать? Читаю. Тут и не захочешь, а заставят, — ее взгляд метнулся к Василисе. — Только они не особо интересные. Сказок никаких в них нету, только описания деяний старых, или абракадабра магическая. Ее учить надо наизусть, и мне никак она не дается.

Беляна вздохнула тяжело, как будто день в поле пропахала. Я засмеялся.

— Запомни, Беляна. Ученье — свет, а неученье — тьма.

Ну вот. Иван-учитель нарисовался вместо Ивана-дурака. Беляна вскинула голову, с удивлением переводя взгляд с меня на Василису. Теперь засмеялась и Василиса.

— Ты, Иван, мои слова переиначил. Ученье — радость познания, а неученье — дорога в омут. Этому я не только Беляне, а всем детям, что у меня в обучении внушаю. Но ты так и не сказал, что про колдовство знаешь, да сам умеешь.

— Нет у нас никакой магии в будущем. Или не знаем мы о ней ничего. Если Кощей прав, то его камешки как раз на это и повлияли. Меня он, кстати, от их влияния избавил. Так что я только на пути к тому, что бы понять, что я умею, а чего нет. Но люлей навалять ему уже сейчас готов.

Василиса вернулась на свое место, убрала косу за спину, и посмотрев на остывший чай, отставила чашку в сторону.

— Делать-то, что мы будем? — спросил Вольга, которому видимо надоело молча слушать нас.

— Надо мне на один из камней взглянуть.

— А как найти его?

— Один камень на площади в двести километров примерно, — сообщил я.

— Двести верст во все стороны, да еще в чащобах лесных просто так не объять, — задумалась Василиса.

— А если зверя лесного поспрашивать? — предложил Вольга.

— Думаешь все так просто? — глянула на него Василиса. — Вон Ивану Кощей умение колдовское накинул, что бы тот надпись на камне увидел. Ежели простой человек этого сделать не может, то зверь и подавно.

— Матушка, может быть меня в воробушка превратить, я бы полетала, да посмотрела, — предложила Беляна. — Уж я-то языку колдовскому обучена.

— Ага, и взвод соколов к тебе приставить, что бы охраняли, — усмехнулся я, — а то нападет хищник какой, и нет птахи.

— Так можно и в сокола обратить, — обиделась Беляна.

— Можно и к Яге вернуться, — предложил Вольга, и тут же торопливо добавил: — Только в виде мышки незаметной или паучка.

— Не пойдет,