Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

нет никакого дела до вашего смертного мира. Мой интерес — там, — я махнул рукой куда-то вверх, в направлении, где висела незримая грань между мирами. — Помоги мне убраться отсюда, и мы все — я, мои сумасшедшие родственники — исчезнем из вашей реальности. Для вас это будет как страшный сон, который закончился.

Я протянул к ней руку. Не для рукопожатия, а как жест, предлагающий принять неизбежное.

— Выбирай. Беги и позволь событиям идти своим чередом, что гарантированно закончится плохо для всех, включая тебя. Или останься. Возьми контроль. Измени правила игры.

Муравьева посмотрела на мою руку. Потом на моё лицо. В её глазах постепенно гасли последние всполохи ярости, уступая место холодному, стальному блеску принятого решения.

Она была дочерью своего рода — рода дипломатов, стратегов и аристократов.

Княжна глубоко вдохнула, а потом твёрдо, без колебаний, шагнула вперёд. Руку жать не стала, просто остановившись передо мной, взгляд в взгляд.

— Договорились, — произнесла она. — Но не на твоих условиях целиком. Я помогаю найти это «Ядро» и понять, что здесь происходит. Ты получаешь то, что хочешь. Но если в процессе мы выясняем, что твоё «улаживание дел» хоть на йоту угрожает моему миру, наша сделка аннулируется. И я найду способ остановить это. Не знаю, как, но, поверь, точно найду. Я могу замуровать тебя в разломе между реальностями, где не будет ни времени, ни силы, ни даже мысли. Ты станешь вечным пленником в «Нигде».

Я кивнул, медленно опуская руку. Условия приемлемы. Более чем.

Глава 17

Вечер в общежитии Института Благородного Собрания обычно напоминал вялотекущую агонию. Кто-то зубрил магические формулы, кто-то пытался превратить воду в дешевое вино, а кто-то просто предавался меланхолии, глядя на облезлые обои. Студенческая жизнь смертных мне всегда казалась более веселой. На самом деле — нет. Аристократические замашки и семейная честь не позволяли будущим магам вести себя не подобающе образом.

Зато в нашей компании царило совершенно другое настроение. Мы — как бомба с часовым механизмом, могли рвануть в любой момент. У нас постоянно что-то происходит. Предаваться унынию некогда. А сегодня — особенно. Мы собрались в комнате Строганова, ради обсуждения важной темы.

«Наша компания» — это я, Звенигородский, Трубецкая, Воронцова, Анастасия и сам хозяин комнаты. Я уже по привычке, даже мысленно, называл смертных «своими». Ужас.

Дело в том, что Муравьева во время ночной беседы взяла с меня еще одно обещание. Она потребовала рассказать правду Алисе и Софье.

Причина выдвинутого княжной условия была банальная и с моей точки зрения — максимально глупая. Муравьева заявила, что у нее нет секретов от подруг. А даже если появятся, то скрывать правду она долго не сможет.

— Девочки слишком хорошо меня знают. Мы с детства вместе. Они сразу поймут, происходит какая-то ерунда, — заявила княжна. — Все равно придется признаваться, но обид будет до конца жизни. Оно тебе надо?

Я подумал. Не нашел связи между собой и концом жизни Муравьевой, но на всякий случай решил, что мне оно не надо.

Пришлось пойти на уступки и в этом вопросе. Хотя, он уже не был, наверное, таким принципиальным. Положа руку на сердце, которого у Темного Властелина быть не должно, я больше всего не хотел подвергать опасности именно Анастасию. Но теперь, когда она все знает, что толку скрываться от Трубецкой и Воронцовой? Даже как-то глупо.

Поэтому, как только закончились пары, я сообщил Звенигородскому и девушкам, что вечером нам надо собраться в комнате Строганова. Никиту поставил в известность уже в последнюю минуту. Чтоб он не закосил под больного. Ему очень не понравилось, что вся эта толпа явится в его жилище.

— Звенигородский постоянно что-то жрет и кидает бумажки под кровать! — начал было ныть Никита, но я велел ему заткнуться и радоваться оказанной чести. Темный Властелин выбрал его комнату для совета. Разве это не прекрасно?

Тем более, мое решение было оправдано. Там нет портрета Морены. Нам предстоит обсудить слишком важные вопросы.

И вот теперь комната Никиты превратилась в подобие консервной банки, набитой сельдью. Причем «сельдь» эта была на грани истерики. Смертные полдня ходили за мной следом и требовали, чтоб я рассказал все «прямо сейчас, немедленно». Их распирало от любопытство. К вечеру обычный интерес превратился в навязчивую идею.

Молчала только Муравьева. Она знала, о чем пойдёт разговор.

А я был на грани того, чтобы превратить всех присутствующих в садовых гномов просто ради тишины. В голове что-то гудело и щелкало от непрекращающегося бубнежа Трубецкой и капризного нытья Воронцовой.

Строганов просто вздыхал каждую минуту. Он не знал, в чем причина собрания, но всем своим видом показывал, что ожидает только худшего. Звенигородский то и дело клацал телефоном. Он будто специально включил звук. Каждое его прикосновение к сенсорному экрану сопровождалось мерзким «чпоком».

И это не считая того, что комната Никиты рассчитанна на двоих. А в данный момент сюда заперлись аж шестеро.

— Итак, дамы и господа, — начал я, усевшись на тумбочку с таким видом, будто это настоящий трон Темного Властелина, — Раз уж Анастасия ухитрилась просунуть свой любопытный нос в такие пласты реальности, куда обычным смертным вход заказан, пора сорвать маски.

Я обвел взглядом присутствующих. Звенигородский и Строганов старались выглядеть уверенно. Они явно считали себя более опытными в общении с Темными Властелинами. Но пока не понимали, к чему все идет. Никита окончательно впал в меланхолию. Он с еще большим энтузиазмом ожидал худшего. Его левое веко периодически дёргалось.

Девушки — Муравьева, Трубецкая и Воронцова — представляли собой живописную картину. Они расселись на кровати Никиты, плечо к плечу.

Выражение их лиц поражало своим разнообразием: от ледяного спокойствия до искреннего недоумения.

— В общем-то… Я не Сергей Оболенский. Вернее, оболочка принадлежит этому смертному, да. Но содержимое… Скажем так, начинку подменили. Я — Каземир Чернослав. Наследник Империи Вечной Ночи. Тёмный Властелин, чье имя ваши предки шептали перед смертью, надеясь на легкую дорогу в небытие. Мой род с человеческой точки зрения достаточно близок к богам. Упаси великая Тьма… Никого не хочу обидеть, но знавал я некоторых небожителей… Отвратительно высокомерные существа. Пафоса в них слишком много. Тем не менее, так вам будет проще понять уровень могущества Чернославов. Чтоб сделать наш разговор еще более прозрачным, приведу пример. Моя родная тетка, Морена Чернослав, почитается вами как Смерть. Дядя Морфеус — Лорд Сна. Он заправляет всем, что касается дивного мира сновидений. Второй дядя — Лорд Безумие. Вам он тоже известен, как дух, порождающий сумасшествие. Еще