Танец теней - Гурав Моханти

– Неслыханно, я знаю. Именно форма этого осколка вайкуншарда натолкнула меня на идею создания ловца света, ведь, как вы знаете, вайкуншард улавливает свет способом, который нам непонятен, но которым остается лишь восхищаться. Мы давно подозревали, что то эфирное сапфировое свечение, исходящее от вайкуншарда в сумерках – это уловленный им свет, и наши шаманы, использовав рисунки, оставленные дэвами в руинах, создали этот ловец света, позволяющий уничтожить расстояние между глазом и небесами.

– Я знаю, что вы не поклоняетесь Ему, но Твастр благословит вас, – выпалила Вахура. – Я так хочу увидеть луну вблизи и наконец убедиться, что там действительно находится кролик. Можно?

Бхагадатт рассмеялся – и у нее от его смеха скрутило живот.

– Прошу вас, царевна. И не забудьте сообщить мне, что вы обнаружили.

– Да, минутку, волосы…– Вахура достала из сумки ленту и принялась стягивать волосы в хвост, чтобы они не лезли в лицо. Краем глаза она заметила, как уставился на нее Бхагадатт: рот его чуть приоткрылся, а красные глаза расширились. Ей потребовалось несколько долгих мгновений, прежде чем она поняла, что происходит. Ох. Эм. Она завязывает волосы в хвост. Да, точно. Мужчины всегда находили это довольно соблазнительным, да? Вероятно, тогда ее грудь выглядела лучше. Может, стоит его еще подразнить или попробовать что-то другое, учитывая, что волосы она уже завязала, а завязывание шнурков на юбке вряд ли привлекло кого бы то ни было. Я совершенно в этом ничего не понимаю. Она вспомнила совет Старой Эллы – спроси его что-нибудь о его интересах, разожги в нем огонь.

– Но Камруп, пожалуй, самое влажное место на Земле – и облака на небе здесь видны чаще, чем солнце. Простите мне мои слова, но даже если учесть высоту Листвяной Песни, это все равно неподходящее место, чтобы построить ловец света и увидеть звезды.

Отличная работа, Вахура. Ты достойна награды за лучший флирт в мире. Арджуну следует записаться ко мне в ученики!

На лице Бхагадатта появилась улыбка, которая – и она вдруг прекрасно это поняла – должна была скрыть его раны.

– Ловец света был создан для того, чтоб следить не за звездами, а за врагом.

Что… я, о Уголь! На нее вдруг хлынул поток воспоминаний о давней истории, и у нее глаза потемнели от ужаса. Резко развернувшись к горизонту, она вдруг как наяву увидела давние события, воплотившиеся перед ней так, словно это была нарисованная искусным художником фреска: Кришна и Сатьябхама летят на грифоне над болотами, над Вечнозелеными лесами, прямо над Листвяной Песнью, под прикрытием грозы – и Наркасур понимает, что его провела самая крошечная армия во всем мире, и осознает, что Сатьябхама владеет мечом лучше, чем он. А уж когда Наркасур увидел, как Кришна ласково гладит по голове его маленького сына, – капитуляция была и вовсе неизбежна.

Но великаны и муравьи не заключают договоров. Наркасур понимал, что Сатьябхама не собиралась оставлять его в живых, ибо муравей всегда может обмануть великана – пусть и всего один раз. Он может заползти ему в ухо и пожрать его мозг или пасть, когда выползет наружу. Вахура невольно задалась вопросом, видел ли Бхагадатт, как Сатьябхама обезглавила его отца. По слухам, тьма той ночи уже никогда не могла покинуть сердце молодого правителя Камрупа, и, хотя он верно нес дань уважения Матхуре в последующие годы, он закрыл границы Свободного города, получив имя Бхагадатта Угрюмого. Даже ее брат говорил о том, что ракшас был мрачным типом, который редко улыбался, не участвовал в ястребиной охоте и турнирах. И вот этот мрачный тип сейчас показывал ей чудеса небес – и на губах его плясала мальчишеская улыбка, погасшая от ее дурацкого вопроса. Глупая Вахура!

– Воспоминание преследует меня, царевна, но я свыкся с этим кошмаром. Близость притупляет яд…

– …Который продолжает тебя разъедать, – сказала Вахура, зная, каково это – мечтать вернуться в прошлое и сделать так, чтобы ничего из происшедшего не случилось. В конце концов, она ведь видела, как ее собственная мать выцарапала себе глаза. Есть вещи, которые нельзя стереть из памяти.

Бхагадатт, глядя на нее, заморгал, и его взгляд чуть прояснился. Вахура почувствовала иррациональное желание обнять его, как бы это ни было глупо с ее стороны. Он, конечно, не жаждал получить ее сочувствие, да и кто она такая, чтобы утешать его? В этот момент вокруг закружились, засновали зигзагами крошечные синие вспышки, оставляя после себя следы сапфировой пыли, а ночь становилась все темнее. Лунные мухи осветили разговор, призвав магию земли, которой, казалось, можно было коснуться.

– Уверен, Хранители рассказывали вам, что отец всегда верил, будто враги обрушатся с небес, – сказал Бхагадатт. – Он потратил огромные деньги на то, чтоб защититься от дэвов. Вдобавок прямо там, под этим золотым балдахином, укрытым красно-синей парусиной, находится реликвия Равана, неработающий хранитель ветра, еще одна прекрасная сломанная вещь в этом Саду.

Сердце Вахуры пропустило удар. Настоящий хранитель ветра! Но нет. Сейчас она не могла попросить показать его. Бхагадатт говорил о дэвах. Вот оно! Осталось лишь дождаться подходящего момента, чтобы спросить.

– Отец нанял мастеров со всего мира, чтобы заставить его летать, а когда у них ничего не вышло, попросту сбросил их всех с этой террасы, но его желание заставить работать хранителя ветра никогда не ослабевало, потому что его страх перед небесами никогда не ослабевал. Странно, что они воплотились так, что он и представить бы не мог. Именно поэтому я приказал создать этот ловец света здесь, на том самом месте, где мой отец испустил свой последний вздох. Даже перила, истерзанные когтями грифона, остались прежними – как напоминание, что, сколь бы ни сильны были айраваты, они не умеют летать. – Вахура внезапно почувствовала себя очень неловко из-за того, что сейчас она стоит на том месте, которое он, без сомнения, считал священным. – Он похоронен не здесь, царевна, – чуть рассмеялся Бхагадатт, увидев выражение лица Вахуры. – Я хотел, чтоб мемориалом ему стало нечто большее, чем статуя, а эта вещь, – он провел пальцем по золотистой трубе, – весьма…

– Функциональна.

– Да. Я хочу защитить свой народ, строя будущее, а не размышляя о прошлом. Я провожу время здесь, в одиночестве, оценивая жалкие лучи мертвых звезд, устремив взгляд на реку лун в небе и обратив свой мысленный взор на события реальности. И я не мог не заметить, что звезды отклонились от своих курсов. Это произошло сразу после того, как я вернулся с панчалского сваямвара. В моем кабинете есть планетная система, железная модель планет, которая