Танец теней - Гурав Моханти

подобно папье-маше были разбросаны эмалевые миниатюры, изображающие Индру, сражающегося с крылатым змеем, Ситу, входящую в погребальный костер – столь красный, что пламя казалось живым, и Мирового Вепря, поднимающего царство на своем бивне. Вахура с трудом сдержалась, чтобы не начать рассматривать, над какой именно картиной она работает. Личный опыт подсказывал, что одинокие женщины – хранительницы интеллектуальных закоулков не любят, когда их беспокоят. Вахура постаралась ступать как можно тише, приглушить стук своих сандалий. И теперь она услышала, что кроме этого скрежета и шарканья сандалий в Саду раздается еще один звук, исходящий от внушительного сооружения, расположившегося неподалеку.

– Что… это?

Бхагадатт пожал плечами:

– Могу только предположить, что это часы дэвов.

– Часы? В смысле, хронометр? Это… это… – Вахура запнулась, чувствуя, что она не в силах подобрать слова. Она видела много часов – солнечных, водяных, благовонных, но никогда ничего настолько сложного и великолепного. Багор пояснил, что три руки на часах, вероятно, использовались для обозначения категорий времени, которые использовали дэвы. Руки перемещались по циферблату часов так же, как двигалась тень на солнечных часах, но при этом в нужные сроки из часов появлялись разные фигурки, обозначающие разное время. Вот выдвинулась великолепная резная ваза для воды, а вот появился крошечный костер, вспыхнувший, едва на него упал свет. Вот крошечная королева, лежащая на родильной кровати, вытолкнула из себя новую жизнь, а вот принялись гоняться друг за другом летучие мыши.

Вслед за короткой рукой по циферблату часов проплывали голубые облака, которые исчезали, стоило им достигнуть противоположной стороны. Вахура был потрясена, когда часы пробили час Опоссума, а затем из отверстия в центре часов появилась женщина. Одетая в серебристое сари, она поднесла к губам флейту, и из этого крошечного инструмента полилась мелодия. И, подчиняясь этой мелодии, по краю циферблата скользнула опаловая змея, остановившаяся на полпути к цифре «двенадцать» – словно упершись в невидимую стену, – пока не смолкла мелодия и девушка не исчезла в темных глубинах часов.

– Каждый восход солнца садовники возвращают этого сломанного змея обратно на его место, дабы он мог возобновить свою бесконечную борьбу за достижение своей цели – ведь он стремится к полуночи.

– Как вдохновляюще.

– Большинство полагают, что судьба змея печальна.

– Напротив, столкнувшись с неподвижной стеной, змей становится непреодолимой силой. Так что это все же вдохновляюще.

– Полагаю, только время покажет. – Он улыбнулся своей шутке, и его застенчивая улыбка отвлекла ее. – Мне всегда казалось, что это поломанное воплощение Элементалей. Ваша оптимистичная интерпретация может запросто разрушить всю концепцию моего Сада.

Вахура, заложив руки за спину, чтобы избежать искушения прикоснуться к реликвии, шагнула ближе к часам и откликнулась не оборачивась:

– Сломленный телом не означает сломленный духом. Почему здесь три руки?

– Не знаю, но что точно известно, так это то, что одна из них перемещается на дюйм каждые десять лет, а вторая – каждые двадцать.

– Легенда о мирах! – У Вахуры вспыхнули глаза. – В старинных преданиях рассказывается об иных мирах и о том, как по-разному в них течет время.

– Часовщик, должно быть, был весьма искусен, если он смог зафиксировать течение времени в разных мирах.

– Как и вы. То изображение путешествия по Листвяной Песни ведь принадлежит вашей руке? – оглянулась Вахура, уже потом сообразив, что почти заставила его покраснеть.

– Ну, этот отвратительный рисунок сгодится для того, чтобы хранить его в чулане для метел. Пойдемте, я хочу вам кое-что показать, – сказал он, потому что Вахура совершенно не собиралась оставлять часы.

Обернувшись, она обнаружила, что Бхагадатт вытащил из ближайшей витрины потрепанный журнал и, осторожно положив книгу на каменный стол, раскрыл ее хирургическими щипцами. Книга, судя по всему, уцелела после пожара. На страницах, не тронутых огнем, остались следы инкрустации сусальным золотом, а поверх виднелись написанные от руки побледневшими от времени чернилами диаграммы или геометрические фигуры. Между ними, что бы они ни изображали, виднелись закорючки древнего письма. Чертоги ее разума не давали ей ключа к секретам, скрытым на этой странице. Любой историк скажет, хорошая память так же полезна в арифметике, как стеклянный молоток. Но за диаграммами виднелись наброски, изображающие армии черных существ, перетягивающих канат против армии белых существ, – и веревкой им служил уроборос, чье змеиное тело было обвито вокруг огромной горы.

– Пахтание океана?

– Вы наблюдательны.

Он перевернул страницу, и оказалось, что между страницами находится подвешенное на нитке кольцо – это напоминало самодельную закладку. Бхагадатт широко взмахнул вытащенным из кармана платком и, прикрыв им ладонь, лишь после этого положил кольцо на руку. Сейчас Вахура поняла, насколько оно крошечное, не для мужской руки. На внутренней его стороне были выгравированы слова Арьюн Нахат Киман. Старая Мелада, вероятно, из Второй эпохи. Только смерть заключит жизнь в тюрьму.

– Вы знаете Меладу?

Вахура рассеянно кивнула.

– Сколько языков вы знаете? – спросил он, широко распахнув глаза, в глубине которых алый переходил в черный.

Вахура понимала все языки – точнее, почти все языки прошлого и настоящего. Она могла говорить на большинстве из них, притом для некоторых нужно было проколоть язык или использовать специальные предметы. Но сколько их было всего? Вахура уже давно сбилась со счета, но, по ее самым скромным предположениям, выходило, что около семидесяти. Сколько ей требовалось времени, чтобы выучить каждый? Обычно ей требовалась в лучшем случае неделя, чтобы освоить новый.

– Всего несколько,– солгала она, и уже в следующий миг ее, как мотылька на пламя, повлекло к очередной стеклянной витрине. Она слышала об этом. Кольца Адити. Интересно, они на самом деле столь могущественны, как утверждается в Писаниях? Во имя Кузницы! Вахура, сосредоточься! Почти наверняка свитки дэвов находятся именно здесь!

Ей хотелось остановиться перед каждой витриной, потрогать каждую книгу, находящуюся внутри, а затем присесть за холодные столики красного дерева и прочитать каждую из них, чтобы узнать, не это ли свитки дэвов, – да и вообще прочитать их. Здесь было столько интересного, но в последнее время каждый раз, когда она оказывалась в мире восхитительных богатств, в мире, где она бы хотела остаться навечно, так чтоб время замерло навсегда, время, как назло, начинало ускорять свой бег. Ибо Бхагадатт уже пересек эту залу, как если бы сокровища здесь были обычными безделушками, и теперь ждал ее у огромных стеклянных дверей, распахнутых навстречу, возможно, самому редкому сокровищу Камрупа – бескрайнему небу.

III

В комнате, которую она недавно покинула, все полки, все углы, все промежутки между полками были заставлены горшками с плющом таро, но эта терраса представляла собой лес в миниатюре – лес, окруженный каменными стенами, невидимыми за разросшимся