Танец теней - Гурав Моханти

мхом и плющом. Растения росли из горшков и прямо из клумб. А сами клумбы были усыпаны голубыми, белыми и розовыми цветами. Вахуре безумно захотелось закрыть глаза и вдыхать льющийся отовсюду аромат ладана и мирры до тех пор, пока он не развеет все ее тревоги, но Бхагадатт уже шел вперед.

Она пошла за ним по вымощенной булыжниками дорожке, которая змеилась через всю террасу меж разросшимися кустами махонии, чьи колючие листья цеплялись за ее волосы, а темно-желтые ягоды падали под ноги. Она услышала журчание спрятавшегося меж растениями фонтана и с трудом подавила желание свернуть на заросшую травой тропинку, чтобы найти его. Внезапно она заметила, что ее платье зацепилось за растение с блестящими красными листьями и ярко-зелеными ягодами. Она бросила на него короткий взгляд, а затем перевела недоверчивый взор на Бхагадатта. Он пожал плечами:

– У меня в саду растет много ядовитых растений.

Теперь, когда она поняла, что растет вокруг, она сама поразилась, как не заметила этого раньше. Вся терраса была настоящим лесом смерти, на клумбах росли не только ароматные травы, но и белладонна, белена, вербена, мандрагора и другие растения, которые, вероятно, даже не были занесены в каталог Третьего Ордена. Даже в гигантских каменных вазах, стоящих по углам террасы, росли олеандры, чьи восковые зеленые листья и светло-голубые цветы столь любимы убийцами.

– Возможно, вам стоило повесить предупреждающую табличку, Бивень.

– И испортить удовольствие от поимки нарушителей.

– А они здесь есть? Нарушители? Учитывая, что ваша светлость разместила у каждой двери, мимо которой я проходила, по небольшой армии. Учитывая, как высоко мы находимся, для того чтобы прорвать защиту вашего Сада, возможно, понадобятся Элементали.

Бхагадатт только улыбнулся шутке, заставив Вахуру задуматься, так ли она плоха. Зачем она вообще открыла рот?! Ее шутки всегда были ужасны. Ведь его можно просто спросить. Свитки дэвов могли быть для него просто еще одним музейным экспонатом. Хотя, учитывая, что все экспонаты в Саду были поломаны, оставалось лишь надеяться, что то, что искала Вахура, не было доведено до такого же состояния. Погруженная в свои мысли, она не замечала, куда идет, и внезапно столкнулась с резко развернувшимся Бхагадаттом, который даже не соизволил отступить на шаг.

– Не называйте меня «вашей светлостью», царевна, – сказал он; его дыхание пахло кедром… и тем ароматом, что проявляется поутру, после резкого похолодания, когда все внезапно покрывается льдом. – Можем ли мы вернуться к Багру?

Находиться так близко к Бхагадатту было равнозначно тому ощущению, когда ты видишь перед собой электрического угря – и борешься с острым желанием погладить его. Это навязчивое желание давно преследовало ее, но раньше у нее никогда не хватало смелости прикоснуться. Теперь ей захотелось засунуть руку угрю прямо в пасть. Очаровательно.

Вахура сглотнула, ненавидя себя за то, как легко краснеют ее прозрачные веснушчатые щеки.

– Откуда такое увлечение ядовитыми травами, Б… Б-багор?

– Каждое ядовитое растение – это лекарство, ожидающее, когда о нем узнают, – сказал он, опускаясь на колени возле грядки, ловко раздвигая листья и подрезая их скрипучими ножницами, снятыми с пояса.

Он присел на корточки и обмотал ниткой сломанную ветку – и то, как деликатно он это делал, резко контрастировало с его могучим телом. Вахура впервые заметила, какие у него жилистые – и при этом не очень мускулистые руки.

– Вот. – Он протянул ей розовый цветок с ветки. Но прежде чем он успел объяснить, что с ним делать, Вахура уже растерла лепестки между пальцами, а затем нанесла образовавшиеся масла на шею.

– Я весьма благодарна, Багор, – комары твоего королевства довольно радушны.

– Глубина ваших знаний восхищает меня, – сказал он, поднимаясь, – но пока еще только предстоит выяснить, являетесь ли вы, царевна, ядом или лекарством, которое только предстоит открыть. Пойдемте, давайте поговорим об этом ближе к краю. Сегодня одна из тех редких ночей, когда нет дождя, а я слышал, что все красоты способен оценить лишь тот, кто видит их впервые.

Его высказывание о яде не осталось незамеченным. Это прозвучало весьма грубо, так что Вахура, глянув на собеседника, решила ответить ему тем же.

– И о чем же будет наш разговор? Наверняка у вас есть целый список тем на случай, если понадобится инсценировать очередную дискуссию.

На его лице проскользнуло виноватое выражение.

– Сейчас я уже понимаю, что мои действия были… неоправданными. Я просто… – Он сглотнул совершенно для него нехарактерно, а затем продолжил: – Не люблю, когда из-за предрассудков не осознают, что сорняки, которые ты так жаждешь вырвать, на самом деле являются полевыми цветами, которые помогают деревьям приносить плоды.

На этот раз Вахуре не нужно было щипать себя.

– Знаете, сорняки – это весьма неплохо, без них у нас не было бы манго.

Глаза Бхагадатта заблестели, превратившись из темно-бордовых в ярко-красные, какими они были мгновение назад. Во имя кузницы! Чем больше с ним общаешься, тем меньше хочется ему пакостить. Она решила не язвить.

– Прошу вас, царевна?

IV

По мере того как на Древесный город спускалась ночь, выложенная нефритовой плиткой терраса начала слабо светиться под ногами. Разбросанные по полу мандалы были почти невидимы под солнцем, но ярко проявлялись при лунном свете. Вахура рассматривала резьбу на полу и плющ, ползущий меж трещинами, но ее взгляд продолжал возвращаться к Бхагадатту. И очень часто он встречался с нею взором.

– Наконец-то взошла луна. – Бхагадатт глянул на небо и поманил Вахуру на второй этаж своего Сада Сломанных Вещей. Она последовала за ним по широкой, вырубленной в скале лестнице, спиралью восходящей наверх. Луна, обрадованная исчезновением своих пленителей – облаков, беспрестанно улыбалась путешественникам. Вахуре приходилось время от времени перешагивать через скользкие, покрытые листьями силуэты, стекающие сверху, – лишь позже она поняла, что это раскачивающиеся на зимнем ветру лианы из Сада. Она потянула за одну и обнаружила, что она прочная, как веревка.

– Надо же дать ворам шанс? – пошутил Бхагадатт, когда добрались до самого верха. – И хотя я не верю в предзнаменования, мне нравится, когда они в мою пользу. Облака, рассеивающиеся в ночь Конклава, могут сулить добро для всего мира, но я бы предпочел, чтобы это означало, что облака рассеиваются в знак истины. – Произнося это, он смотрел мимо Вахуры, и та почувствовала, как ее продрала нервная дрожь. Затем он повернулся к ней. – Возможно, вы имели честь видеть, как приближается горизонт, когда смотришь в подзорную трубу.

Вахура кивнула, удивленная внезапной сменой темы разговора.

Бхагадатт указал на находящийся на круглом возвышении деревянный помост, колесики под которым позволяли ему вращаться. А еще под ним находилось хитроумное латунное