Бегство в Египет. Петербургские светотени - Александр Васильевич Етоев

«Что-то малайское, – решила про себя Лёля. – Они что же, малайцы? – Она внимательно всмотрелась в их лица, украдкой оглядела фигуры. Восточного в них было не много, разве только тапочки на ногах. – Китайский ресторан, Вазелин, теперь эти недоделанные малайцы в китайских тапочках. – И она повторила фразу своей хозяйки, Веры Игнатьевны, у которой квартировала в Питере: – Что-то у меня голова ходуном ходит от всей этой трихомудии».

Где-то щёлкнул входной замок и хлопнула далёкая дверь. В такт хлопку задрожали чашки и зазвякали в чашках ложечки. Сердце Лёли заколотилось колоколом, зрачки сузились, мысли побежали по кругу. Дверь в дежурку была у неё за спиной, место она выбрала неудачно, но теперь уж чего жалеть. Главное, чтобы не выстрелили с порога в спину.

– Это Антип, – вскинулся над столом Малына. – Он хороший, ты Антипа не бойся. Это он еду нам принёс.

– Хорошо, – сказала Медсестра Лёля. – Еда – это хорошо.

Она почувствовала затвердевшей спиной, как медленно повернулась ручка, как чей-то цепкий, тяжёлый взгляд карабкается по её позвонкам, царапает сквозь одежду кожу, ощупывает впадину на затылке, касается основания черепа.

Малына уже был у порога.

– О, господин Олег, – повторял он удивлённо-восторженно. – О, господин Олег… – И наверное, показывая на Лёлю, потому что она лишь слышала его сбивающийся мажорный басок: – Она сильная, она курицу съела. Она дракона прогнала, она сильная.

– Сильная, прогнала… хорошо, – ласково отвечал Оживлягин. – Вы втроём оставайтесь здесь, ну а вас, дорогая Лёля Алдынхереловна, я попрошу пройтись немного со мной. Надеюсь, вы не будете возражать?

Лёля встала, улыбнулась Колыне, махнула ручкой засмущавшемуся Волыне, у Малыны расправила складку на рабочем комбинезоне и, сопровождаемая молчаливым хозяином, покинула дежурку и серпентарий.

Оживлягин, держа Лёлю под руку, вёл её всё теми же коридорами, какими они следовали с Антипом. Хватка у Олега Олеговича была железная, и ничего хорошего это не предвещало. Не доходя до кабинета директора, они свернули под какую-то арку, Оживлягин отворил дверь, и они с Лёлей оказались в каморке, сильно смахивающей на помещение для прививок. Металлические ванночки со шприцами, спиртовые горелки, колбы, белый шкафик, резиновые перчатки на тумбочке.

– Здесь у вас, наверное, пыточный кабинет? – невесело пошутила Лёля.

– Почему пыточный? – не понял шутки директор. – Обыкновенный, медицинский. А что?

– Ничего, я просто спросила. А почему мы не остались с вашими… – Она задумалась, подбирая слово.

– Вы имеете в виду моих ангелов? – помог ей директор. – Не хочу их травмировать. Они дети малые. Наивные, живут как на облаке.

«Ничего себе детки», – подумала про себя Лёля, сразу вспомнив и мясницкие тесаки, и все события последнего часа.

– А вы, значит, специалист по домашним ду́хам, – задумчиво произнёс Оживлягин. – Что ж, спасибо. От этой нечисти мы столько всего натерпелись.

– Ваш случай простой. Вполне справились бы и своими силами. Надо было взять ржавый гвоздь и этим гвоздём сделать на пороге двенадцать дырок. А после прыгать с зажмуренными глазами на левой ноге до печки или отопительной батареи и семь раз постучать по ней головой. Но лучший способ, конечно, это колода карт. Домовые, они до карт очень уж большие охотники. А играет домовой исключительно сам с собой, причём до тех пор в них играет, пока себя же себе самому не проиграет. Ну а как себя проиграет, так ничего от домового не остаётся, кроме мелкой горстки сухих какашек, ну такие, вроде мышиных – наверное, видели.

– Интересно. И где вы это всё изучали? Хотя не важно. – Оживлягин помедлил, затем добавил с печальным вздохом: – Уже не важно.

Лёля видела, как в его бегающих глазах чёрный рыцарь бьётся с рыцарем белым. «Убивать – не убивать», «убивать – не убивать» – как листки отрывного календаря, сменялись на лице Оживлягина чёрные и белые мысли. Совестливость боролась с её отсутствием, доброта со своим антиподом – жадностью. Лёля сделала для него доброе дело – избавила от нечистой силы. За это надо бы её пожалеть. Но пожалеешь её, отпустишь, а она тебя пойдёт и заложит. И весь бизнес накроется медным тазом.

Лёле стало Оживлягина жалко. Ещё бы, мучается человек, страдает. Значит, есть ещё в человеке совесть, не во всём человек потерян для общества.

Лёля, в общем-то, понимала, почему в этой трагической пьесе ей назначили роль донора-смертника – сама же ляпнула Вазелину по простоте душевной, что приезжая, из Сибири, вот они и подумали, раз приезжая, значит скоро её не хватятся, Сибирь далеко. И куда уходит прочая часть отходов, остающихся после принудительного изъятия желчного пузыря, догадаться было тоже нетрудно – Лёля вспомнила макароны по-флотски, которые ей предложил в ресторане его хозяин. Но чего она не могла понять, так это того, на что этим душегубам и живодёрам нужна человеческая желчь. Оставалось спросить впрямую, что она и сделала не задумываясь.

– Желчь? Какая желчь? – сделал вид, что не понял, Олег Олегович.

– Человеческая. Которую вы из людей получаете.

– Ах да, вы же всё теперь знаете. Вас же там, внизу, мои ангелы во всё посвятили. Вы же сильная, вы же курицу съели.

– Так зачем вам человеческая желчь, Олег Олегович? – стояла на своём Лёля. – Я понимаю, питонья, её используют в медицинских целях, ну а человеческая-то вам зачем?

– Окроплять боевых слонов, – ответил Оживлягин серьёзно и с вызовом посмотрел на Лёлю.

Глаза у девушки округлились. Такой откровенной чуши от солидного вроде бы человека, директора серьёзного предприятия, она не ожидала услышать. За дуру он её, что ли, держит? За простодушную провинциальную дуру?

– Послушайте, – вскипела она, – это вы своим ухорезам можете рассказывать сказки про божий мизинец и боевых слонов. Мне могли бы сказать и правду, раз уж я и так столько про вас всякого знаю.

– Это правда, – развёл руками Олег Олегович. – Человеческую желчь мы поставляем в некоторые государства Азии и Центральной Африки, и там перед состязаниями ею окропляют боевых слонов. Местные миллионеры делают сумасшедшие ставки на таких состязаниях. А испокон веку считалось лучшим средством для достижения победы – окропить слона перед состязанием человеческой желчью.

– Жуть какая! – вздрогнула Медсестра Лёля. – У них там что, своей желчи не хватает? Чтобы ещё из России её везти?

– От нас дешевле. – Совестливый Оживлягин вздохнул.

– Весёленькая история. И давно вы этим бизнесом занимаетесь?

– Второй год. – Оживлягин посмотрел на неё грустно и так же грустно добавил: – И отказаться от него я уже не могу. Тем более что китайская мафия имеет в этом деле свой интерес. – Он потупился и сказал, не глядя Лёле