Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Владимир внимательно слушал, задавая острые вопросы о законах, обрядах, устройстве мусульманских государств. Его поразила простота и ясность исламского учения, строгость законов, покорность верующих.

— А что с вином? — спросил он. — Слышал, что ваша вера запрещает его.

— Так и есть, князь, — подтвердил Абдаллах. — Вино затмевает разум и ведет к греху.

Владимир переглянулся с Добрыней. Запрет на вино был серьезным препятствием — на Руси питный мед и вино играли важную роль в обрядах и дружинных пирах.

— Веселие Руси есть питие, — сказал Владимир после долгого молчания. — Не можем без него жить.

Мусульманские послы с сожалением удалились, понимая, что их предложение отвергнуто.

* * *

Следующими прибыли немецкие священники — представители западного христианства. Их предводитель, епископ Бонифаций, говорил о силе римской церкви и покровительстве папы.

— Святой отец в Риме готов принять русский народ в лоно истинной церкви, — убеждал он Владимира. — Вы получите поддержку всех христианских королей Европы.

— А что взамен? — прямо спросил князь.

— Подчинение церковным канонам и признание верховенства папы в духовных вопросах, — честно ответил епископ.

Владимир нахмурился. Подчинение чужому правителю, пусть и духовному, противоречило его планам создания сильного независимого государства.

— Отцы наши не знали вашего папы, — сказал он. — И мы обойдемся без его опеки.

Немецкие священники тоже получили вежливый, но твердый отказ.

* * *

Третьими пришли хазарские иудеи. Их посол, ученый раввин Иосиф, рассказывал о древности еврейской веры, о богоизбранности народа, о мудрости священных книг.

— Но где же ваша земля? — спросил Владимир. — Если вы избранный народ, почему рассеяны по всему миру?

— Бог наказал нас за грехи, лишив отечества, — ответил раввин. — Но придет время, и мы вернемся в землю обетованную.

— Тогда не хочу и для своего народа такой участи, — решительно сказал князь. — Лучше иметь веру, которая укрепляет государство, а не ослабляет его.

Иудеи также были отпущены без успеха.

* * *

Последним прибыл византийский философ — высокообразованный грек по имени Константин. В отличие от предыдущих гостей, он не торопился с проповедью, а сначала долго беседовал с Владимиром о разных предметах — истории, философии, устройстве государств.

— Ты мудрый правитель, — сказал он наконец. — И понимаешь, что вера — это не только обряды, но и основа государственного устройства.

— Именно поэтому я осторожно выбираю, — ответил Владимир. — Расскажи о вашем христианстве.

Константин начал издалека — с сотворения мира, грехопадения, истории ветхозаветных пророков. Его рассказ был увлекательным и стройным, а знание священных книг — глубоким.

— Христос учил любви к ближнему, справедливости, милосердию, — говорил философ. — Но и силе противостоять злу. Наша церковь не подчиняется никому, кроме самого Бога.

— А что с обрядами? — спросил Владимир. — Слышал, что у вас много запретов.

— Мы запрещаем только то, что вредит душе и телу, — ответил Константин. — Но не лишаем людей радостей жизни. Вино разрешено, брак почитается, военная служба не считается грехом.

Владимир заинтересовался. Византийское христианство казалось более гибким и подходящим для воинского народа.

— Покажи мне священные книги, — попросил он.

Константин развернул великолепно украшенный свиток с евангельскими текстами. Владимир не умел читать по-гречески, но красота письма и изображений поразила его.

— А есть ли эти книги на нашем языке? — спросил князь.

— Да, — кивнул философ. — Святые Кирилл и Мефодий создали письменность для славян. У южных славян уже есть церкви и священные книги на их языке.

* * *

Когда византийский философ закончил свой рассказ, Владимир созвал совет из ближайших бояр и воевод.

— Что думаете? — спросил он. — Какая вера больше подходит Руси?

— Христианство византийцев выглядит разумнее других, — сказал Добрыня. — И связи с Константинополем нам полезны.

— Но народ привык к старым богам, — возразил один из воевод. — Перемены могут вызвать недовольство.

Мирослав, молчавший до сих пор, подал голос:

— Любые перемены вызывают недовольство. Но иногда они необходимы. Единая вера поможет объединить разные племена в единый народ.

— А что, если сначала посмотреть, как эти веры выглядят на практике? — предложил Претич. — Послать людей в разные страны, пусть своими глазами увидят.

Владимир одобрил эту мысль:

— Мудрое предложение. Пошлем посольства к болгарам, немцам и грекам. Пусть наши люди сами убедятся, какая вера лучше.

* * *

Посольства вернулись через три месяца. Сначала прибыли те, кто ездил к волжским болгарам.

— Видели мы их храмы и обряды, — докладывал предводитель посольства. — Молятся они усердно, но нет в том радости. Стоят как колья, кланяются в землю. И страна их небогата, города небольшие.

Потом вернулись побывавшие у немцев:

— Церкви у них каменные, большие, — рассказывали послы. — Но службы мрачные, поют протяжно и уныло. И священники их слишком много себе позволяют — богатства копят, в роскоши живут.

Наконец прибыли те, кто ездил в Константинополь. Их рассказ был совсем иным:

— Князь, не знаем, на земле мы были или на небе! — взволнованно говорил старший посол. — Видели мы храм Святой Софии — такой красоты нет нигде в мире! Служба идет так, что кажется, будто ангелы поют. И люди там добрые, гостеприимные.

— А что с богатством? — спросил Владимир.

— Константинополь — богатейший город мира, — ответил посол. — Торговля идет со всеми странами. А император нас принял как равного, с честью великой.

* * *

Выслушав всех, Владимир удалился в свои покои для размышлений. Рогнеда, уже родившая сына Изяслава, кормила младенца, когда муж вошел к ней.

— О чем думаешь? — спросила она, видя его озабоченное лицо.

— О выборе веры, — ответил Владимир. — Кажется, византийское христианство подходит нам больше других.

— А что говорит сердце? — мягко спросила жена.

Владимир задумался:

— Сердце говорит, что народу нужна вера, которая дает надежду, а не только страх. Которая объединяет, а не разделяет. И которая помогает строить сильное государство.

— Тогда решение созрело, — сказала Рогнеда. — Остается только найти подходящий способ его осуществить.

* * *

На следующий день Владимир объявил боярам свое решение:

— Принимаем веру византийскую. Но не как подданные императора, а как равные союзники. Пошлю