Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Мирослав, присутствовавший на совете, подал голос:

— Не торопись с назначениями. Сначала нужно понять, кому можно доверять, а кто служит только из страха.

— Как это выяснить? — спросил Владимир.

— Время покажет, — ответил загадочный советник. — А пока лучше оставить важные посты за своими людьми.

Владимир кивнул. Совет был разумным, хотя и означал, что придется держать в ключевых точках новгородцев и варягов — людей, которых киевляне воспринимали как чужаков.

* * *

Через неделю в Киев прибыла Рогнеда с почетным эскортом. Ее беременность уже была заметна, и горожане встречали будущую мать наследника с любопытством и надеждой.

— Как здесь обстоят дела? — спросила она мужа, когда они остались наедине в княжеских покоях.

— Сложно, — честно признался Владимир. — Город покорился, но не принял. Люди подчиняются, но не доверяют.

— Это пройдет, — успокоила его Рогнеда. — Нужно только время и правильные поступки.

— А что ты думаешь о самом Киеве? — спросил муж.

Рогнеда подошла к окну, откуда открывался вид на Днепр и заднепровские дали:

— Красивый город. Богатый. Но есть в нем что-то… тяжелое. Словно слишком много крови пролилось на этих холмах.

Владимир понимал, что она имеет в виду. Киев был центром власти уже больше века, и за это время здесь происходило множество интриг, предательств, убийств. Город нес в себе память об этом.

— Может быть, стоит основать новую столицу? — предложила Рогнеда. — В месте, не отягощенном прошлым?

— Нет, — покачал головой Владимир. — Киев — сердце русских земель. Торговые пути, политические связи, традиции — все сходится здесь. Нужно не бежать от прошлого, а изменить его.

* * *

Первым серьезным испытанием стало прибытие посольства от печенежского хана Курги. Степняки почувствовали ослабление Руси после междоусобной войны и решили проверить прочность новой власти.

— Хан Курга требует увеличения дани, — передал печенежский посол через переводчика. — За то, что не мешал твоей войне с братом.

— Какой размер дани он называет? — спросил Владимир.

— Вдвое больше прежней. И заложников из знатных родов в знак покорности.

В зале воцарилась напряженная тишина. Требования были унизительными и непомерными.

— Передай хану Курге, — медленно сказал Владимир, — что Русь никогда не платила дани по принуждению. Мы готовы к мирной торговле, но не к покорности.

— А если хан пойдет войной? — спросил посол.

— Тогда получит войну, — жестко ответил Владимир. — И узнает, что новый киевский князь не слабее прежних.

Когда послы удалились, Добрыня обеспокоенно сказал:

— Печенеги сильны. У нас после недавней войны мало людей для большого похода.

— Но достаточно для обороны, — возразил Владимир. — К тому же, нельзя показывать слабость с самого начала. Если уступим печенегам, завтра придут половцы, послезавтра — венгры.

Мирослав одобрительно кивнул:

— Правильное решение. Сила уважает только силу. А слабость провоцирует агрессию.

* * *

Приготовления к возможной войне с печенегами заняли всю зиму. Владимир укреплял южные границы, восстанавливал пограничные крепости, собирал дружины. Но главное — он работал над объединением недавних врагов в единое войско.

— Трудно заставить киевлян и новгородцев сражаться плечом к плечу, — жаловался Эйрик. — Слишком свежи воспоминания о войне.

— Общий враг их сплотит, — уверенно сказал Владимир. — Ничто так не объединяет, как внешняя угроза.

Он оказался прав. Когда весной печенеги действительно вторглись в русские земли, былые враги дружно встали под знамена нового князя. Общая опасность оказалась сильнее личных обид.

Битва с печенегами произошла у реки Трубеж. Владимир лично повел войско в атаку, и его мужество вдохновило воинов. Степняки были разбиты наголову, а хан Курга погиб в бою.

— Теперь тебя будут уважать, — сказал Мирослав после победы. — Ты доказал, что умеешь не только побеждать в междоусобице, но и защищать земли от внешних врагов.

* * *

Победа над печенегами укрепила авторитет Владимира, но главные испытания были еще впереди. Объединенная Русь нуждалась в новых законах, новых традициях, новой вере.

— Пора думать о будущем, — сказал Владимир на совете с ближайшими советниками. — О том, каким будет наше государство.

— Прежде всего нужно решить вопрос веры, — заметил Мирослав. — Единая религия — основа единого государства.

— Какую религию ты предлагаешь? — спросил Владимир.

Мирослав задумался:

— Ту, которая лучше всего подходит для объединения разных племен и налаживания связей с соседними державами. Христианство византийского образца имеет такой потенциал.

— А старые боги? — возразил Добрыня. — Народ привык к ним веками.

— Привычки можно изменить, — ответил Мирослав. — Главное — делать это постепенно и с пониманием.

Владимир понимал, что выбор веры — это выбор пути развития для всей страны. И этот выбор нужно было сделать очень скоро.

В княжеских покоях тем временем Рогнеда готовилась к родам. Скоро на свет должен был появиться первенец объединителя Руси — ребенок, который, возможно, станет наследником великой державы.

— Как назовем сына? — спросила она мужа.

— Если будет сын — Изяславом, в честь деда, — ответил Владимир. — А если дочь — Предславой.

— Хорошие имена, — согласилась Рогнеда. — Княжеские имена для будущих правителей.

За окном весеннее солнце освещало древний Киев, где начиналась новая эпоха. Эпоха единой Руси под властью князя, который сумел победить в междоусобице не только силой оружия, но и мудростью правления.

Но впереди были еще большие испытания: выбор веры, создание законов, укрепление границ, налаживание отношений с соседями. Владимир стоял в начале долгого пути, который должен был привести Русь к величию.

И где-то рядом, как всегда, находился загадочный Мирослав — человек, который видел дальше других и знал больше, чем говорил. Его советы помогли Владимиру прийти к власти. Помогут ли они удержать ее и правильно распорядиться ею?

Время покажет. А пока молодой князь готовился к самому важному решению в своей жизни — выбору пути, по которому пойдет его страна.

* * *

*(Владимир)*

Весенний ветер развевал знамена на башнях Киева, где князь Владимир принимал иноземных гостей. В великокняжеском тереме собрались представители разных вер — каждый стремился склонить русского правителя к принятию своего учения.

Первыми были волжские болгары — мусульмане, прибывшие с богатыми дарами и обещаниями торговых выгод.

— Князь великий, — говорил их предводитель, почтенный старец по имени Абдаллах, — ислам