Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Вероятно, не сегодня-завтра к нему прибудет подмога из Каменца. Нам же ждать помощи неоткуда. Выходит, он день ото дня усиливает свою мощь, а мы – слабеем. Я должен нанести удар. Причём сделать это первым.

– Ты забыл про ханатов, – напомнил Илья. – У Роговолда ведь ярлык. Они могут встать на его защиту.

Владимир пожал плечами.

– А вот в этом я сомневаюсь. У меня есть ощущение, что Угулдаю плевать, кто будет править в Радонии. Его волнует одно – дань. И, конечно же, отсутствие проблем.

Очевидно, что хан был недоволен тем, что посылал ему мой мягкосердечный отец в последние годы. Этого, действительно, было слишком мало. Скорее всего, Роговолд пообещал владыке Степи исправить положение.

Ханаты заинтересованы в бесперебойных поставках еды и товаров и в том, чтобы не было усобицы, способной эту дань уменьшить или, что ещё хуже, вовсе прервать.

Если вспыхнет война и Роговолд не сможет быстро захватить власть в Радонии – это сыграет мне на руку. Каменецкий князь не выполнит данных хану обещаний.

На чью сторону тогда встанет Угулдай? Это большой вопрос.

Поддержит ли он разочаровавшего его Роговолда или законного князя, который пообещает ему то же самое, что и мой дядя, но без усобиц? Возможно, выбор падёт на того, за кем будет народ.

Тысячники притихли, внимая каждому слову княжича. Ни один из них до этого не смотрел на положение дел с такой стороны. Рассудительность Владимира впечатлила их.

– Потому я считаю, что данный ему ярлык – это не обещание поддержки, – завершил княжич. – Это лишь знак того, что хан не станет вмешиваться в творимое Роговолдом беззаконие. Не более.

– Твои слова разумны, княжич, – тихо проговорил Никита. – Но что же делать? Идти на Радоград? Это ведь самоубийство!

Илья и Ярослав закивали, поддерживая слова товарища.

– Да, нам нужен Радоград. И, конечно же, ты прав, Никита. Столица сильна. Радоградский остров неприступен. – Владимир снова сел на своё место и внимательно посмотрел на притихших тысячников. – Но в чём его истинная мощь? В водах Радони? Да, великая река – наша святая защита. Может, в стенах? Тоже верно, они крепки! Преодолеть их не удавалось ни одному войску, и я искренне считаю, что не удастся никогда. Силой город не взять. Это невозможно.

– Но что тогда ты задумал? – Илья не понял, к чему ведёт княжич.

– Так уж вышло, что сила моего родного города – это и его слабость, – улыбнувшись, продолжил Владимир. – Он неприступен, но почему? Потому что наша славная столица – это загаженный чайками кусок скалы, окружённый водой. Но там ничего не выращивается. Кто-нибудь помнит, сколько деревьев в Радограде? Можно пересчитать по пальцам рук! Это торговый город, живущий за счёт ввозимых в него товаров. Там нет своего скота и пшеницы.

Мало кто понимает, что столица держится лишь до тех пор, пока в ней есть припасы. Перекрой поставки – и она падёт. Радоград – это не стены. Радоград – это люди! И им нужна еда и дрова, чтобы пережить зиму.

Через несколько недель встанет Радонь. Тогда мы сможем взять город в кольцо и добиться того, чтобы он не имел сообщения ни с одним из берегов.

Но прежде мы должны позаботиться о том, чтобы имеющиеся в княжестве припасы достались нам, а не врагу.

Если говорить о продовольствии, первое, что приходит на ум, – это, конечно, Изборов.

Край хлеба и скота. Край-кормилец Радонии. Место, где ты вырос, Илья.

В зале повисла звенящая тишина. Никто не решался произнести ни слова.

Улыбнувшись произведённому впечатлению, княжич закончил мысль:

– Ярдум с нами. Змежд, если мы хорошо подготовимся, – тоже останется за мной. Пусть Роговолд думает, будто мы, как мыши под веником, спрятались в этих стенах. Нам это выгодно. А пока он убеждён в моей нерешительности – мы выступим на Изборов. И пусть дядюшка будет владыкой лишь одного города в Радонском княжестве. Пока я и его не отнял.

Никита нарушил молчание:

– Твой замысел поразил меня. Даже если ничего не выйдет – стоит хотя бы попытаться утереть захватчику нос. Знай, что я горд драться под твоим началом.

Но как ты собираешься взять Изборов? Это древняя, сильная крепость.

– Спасибо, Никита, – поблагодарил его Владимир. – Об этом позже. А пока – ступайте. Мне нужно обдумать множество мелких деталей. И я вас попрошу: о том, что я сказал сейчас, – никому ни слова.

Заскрипели отодвигаемые стулья. Княжич молча проводил взглядом уходящих военачальников.

– Святослав, – окликнул он мальчика, тоже направляющегося к выходу. – Подойди ко мне.

Рында замер. Владимир явно намеревался что-то сказать. Мальчику не хотелось говорить, но, пересилив себя, он повернулся и, глядя под ноги, медленно подошёл к столу.

– Почему ты не смотришь на меня? – мягко спросил мужчина, когда Святослав остановился в шаге от него.

Парнишка хотел ответить, но, открыв рот, не нашёл слов. Лишь пожал плечами, не в силах выразить свои чувства. Владимир, внимательно наблюдавший за ним, слегка подался вперёд и, коснувшись его плеча, продолжил тише:

– Ты затаил обиду? Злишься?

Снова молчание.

Княжич вздохнул, наклонил голову и заглянул юному рынде в лицо.

– Мы многое пережили вместе, – сказал он твёрдо, но спокойно. – Мир жесток. Ты уже не ребёнок и должен понимать, насколько опасно текущее положение. Любая ошибка может стоить нам жизни.

Никто не ожидал такого развития событий. Я знаю, ты горюешь по отцу, и поверь – я скорблю вместе с тобой. Но он действительно совершил преступление. Он был опрометчив в словах. И самое страшное, что его речи подхватили другие. Тебе это неизвестно, но в городе готовился мятеж.

Владимир убрал руку с плеча мальчика и тяжело вздохнул.

– Святослав, твой отец сам навлёк на себя беду. Дума и езист обвинили его, стремясь сохранить порядок в городе. Это было сделано в назидание другим.

Рында поднял покрасневшие, воспалённые от бессонницы глаза, полные слёз. В них, словно в зеркале, отражались вся боль и горечь, охватившие двенадцатилетнего юношу.

– Но ты мог отказать им, – прошептал он. – Ты поклялся, что пощадишь его. Я поверил тебе.

– Я не мог поступить иначе, – отрезал Владимир. – Дума и духовенство обладают большим влиянием в городе. Пойти против них – значит настроить знать против себя.

Правитель всегда должен опираться на кого-то. Горожане недовольны – у них отбирают зерно и скот, и рассчитывать на их поддержку я не могу. Если потерять и бояр, то вовсе не останется никакой опоры. Всё рухнет, как дерево, лишённое корней. А