Бесконечность - Марцин Подлевский

class="p">Она открыла глаза. Закашлялась и схватилась за сердце. Тартус, стоящий над ней, сделал движение, словно хотел поддержать ее, но она оттолкнула его и прислонилась к стене. Неуверенно прикоснулась к лицу, с которого благодаря Энди исчезла прежняя холодность. И медленно опустилась на колени.

— Кирк… — прошептал Гам, появившийся перед ней. Она покачала головой и сделала движение, будто хотела спрятать лицо в ладонях. Прикрепленный к портам ее тела кабель, в который только что ввели последние данные Тетки, отсоединился с тихим хлопком. — Дорогая…

— Оставь… — сказала она, с трудом сдерживая слезы. — Оставь меня…

— Блум… — вмешался Тартус. — Это не твоя…

— Ох, заткнись.

— Транскрипт микроматрицы, — тепло сказала Малая, подходя к ней и беря ее за руку. Кирк слабо улыбнулась сквозь слезы.

— Я знаю, носик… — сказала она. — Но это конец, ты же знаешь? Я больше не могу… я просто не могу. Прости.

— Думаю, действительно хватит, — решила Энди, наблюдая за сценой. — Гам?

— Д… да?

— Готовься к возвращению. А что касается вас… — пробормотала она, глядя на собравшийся экипаж «Темного Кристалла», — вы должны выбрать. Вы можете остаться здесь и полететь туда, куда, возможно, улетит флотилия Грюнвальда. Или… — она улыбнулась нежно, с некоторым сожалением опуская Голода на землю — пойти вместе с Гамом. Как вы решите?

Наступила тишина. Все смотрели на девочку, которая никогда не была девочкой, и на горящее в ее глазах серебро далеких звезд. Первым кивнул Тартус Фим, держа за руку Малую Элохим. Затем она повторила его жест. Гам не ответил сразу. Он только смотрел на Кирк.

— Похоже, мне здесь больше нечего делать, да? — прошептала бывшая Бледная Княжна. — Энди?

— Да?

— Если я улечу… ты сможешь забрать туда и Деспектум? Они должны быть еще в Глубине. Они поверили, что я их спасу. И Малая не останется одна… не считая Тартуса.

— Привести туда секту? — Энди наморщила нос. — Будет нешуточная суматоха… но ладно. Я тебе должна за то, что подтолкнула тебя к пробуждению Бледного Короля.

— Подтолкнула? — Кирк с недоверием поморщилась.

— Конечно. А чего ты ожидала? Люди должны убраться отсюда, и быстрее, чем я предполагала. Выжженная Галактика уже давно принадлежит Бледности. Эй, не будь такой угрюмой… — добавила она, глядя на Блум с лукавой улыбкой. — Тебе тоже будет весело.

— Энди… — слабо попросил Гам, но Несуществующая уже стала серьезной. Она присела, чтобы в последний раз почесать за ухом Голода, который мурлыкнул с видимым удовлетворением.

— Я буду скучать по тебе… — сказала она. — Но ты должен быть осторожен с ними, ладно? И познакомиться с Войной. Ну ладно. — Она встала и повернулась к собравшимся. — Гам? Позаботься о Кирк. Малая? Позаботься о Фиме. Тартус? Позаботься о семье.

— Что? — невнятно пробормотал торговец, но Энди только улыбнулась, и «Темный Кристалл» внезапно начал терять свою обычную форму и дрожать, возвращаясь в мир Империи и Млечного Пути.

***

Он не знал, чего ожидать. Но точно не ожидал этого.

Из клубящейся перед ним тьмы вынырнул Бледный Король.

Сначала Миртон почувствовал только запах затхлости. В нем был сладкий аромат старости и холодное, больничное дыхание. От медленно появляющейся фигуры долетел шелест умирающих осенних листьев и треск Белого Шума. И прежде всего, подавляющий крик одиночества, льда и конца. Ничто не имело значения. Все было застывшим и покорным. Пустота, заставляющая закрыть глаза и полностью застыть. Смерть.

Но он не мог этого сделать. Не мог сдаться. Потому что где-то там, на заднем плане, была его команда. И там была Эрин. Он не мог ее потерять. Не мог. И, прежде всего, не хотел.

Черный счетчик, подумал он. Т минус сорок. Т минус тридцать девять.

Стоящая перед ним фигура была огромной, но выглядела ужасно слабой. Одетое в больничный саван тело казалось худым и старым. Миртон заметил голую, бледную, просвечивающую кожу с четко очерченными костями и венами, полными свернувшейся крови. Лицо старика частично скрывала тень, но Грюнвальд хорошо видел, что лед пустоты образовал на его лбу корону, похожую на шипы мороза. Худые, мертвые губы открылись, и из них вырвался слабый голос, но достаточно мощный, чтобы прижать его к земле.

— УМРИ, — сказал Бледный Король. — УМРИ ЗА МЕНЯ. УХОДИ В МЕНЯ.

Т минус тридцать.

Грюнвальд закашлялся, сплевывая кровью. Медленно опустился на колени. Ужасная фигура приблизилась к нему слабыми, шаткими шагами и протянула к нему когтистую руку Бледности. И ударила его ничтожеством.

Мертвый сноп попал ему прямо в сердце, как предательство, как звон смертного колокола, и сразу, в одно мгновение, лишил его всякого цвета. Осталась только Бледность — бесцветная, холодная пустота. Грюнвальд отчаянно закричал, но в пустоте не было звука. Он сжался, но бежать было некуда.

Удар оказался коротким и исчез так же быстро, как и появился. Облегчение, которое он почувствовал, было настолько велико, что казалось почти неестественным. Это не меняло того факта, что его едва коснулись, а он чуть не заплатил за это жизнью. Через мгновение он понял, что потерял власть над левой рукой.

— ПОМОГИ МНЕ, — попросил Бледный Король, но в этой мольбе не было настоящей просьбы. — ПОМОГИ МНЕ УМЕРЕТЬ. УМРИ.

Ослабленный Миртон наклонился назад и упал на спину. На мгновение он увидел свою мать? Он не был в этом уверен. Бледный держал ее за горло?

— ПОМОГИ МНЕ, — повторил Бледный Король. И, кажется, именно тогда Миртон понял всю абсурдность ситуации.

У него не было ни малейшего шанса, это было ясно. А они так в него верили… Энди, Лев, Треугольник… и Месье. Почему он подумал о нем? И именно сейчас? Ах, да. Механик спросил его, что есть в Глубине. А он ответил ему, что сказки. Фасад и напастные призраки.

Двадцать секунд до конца.

Король наклонился над ним. Следующий удар должен был стать последним, поэтому он не торопился. Открыл рот, но не повторил свое мрачное послание. Слово «ПОМОГИ» замерло у него на губах. Существо неуверенно отступило, потому что лежащий перед ним придавленный силой Бледности человек начал смеяться.

— Ты, наверное, издеваешься, — захохотал Миртон Грюнвальд.

***

— Есть скольжение, — сообщил Харпаго 2.0, отображенный в Сердце «Ленты». Сидящий на своем месте Тански слегка кивнул головой. — Т минус семнадцать. Т минус шестнадцать.