Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Ты задал правильный вопрос. С начала, значит, с начала. Нас предупредили Шипа и Ррык.

При упоминании Ррыка я непроизвольно выпрямился. Московский Хранитель, старый лев, который защищал меня дважды и которого я до сих пор не отблагодарил по-человечески.

— Шипа обнаружила первые следы, — продолжил Альдо. — Муромская кошка-следопыт, нюх у неё феноменальный. Она почуяла нас, и вышла на Ррыка. Вместе они добрались. Ваши действия — ваши и Канцелярии — позволили вскрыть гнойник. Мы благодарны, Илья Разумовский.

В его мысленном голосе благодарность звучала искренне, и я задумался о том, как именно проявляется искренность в телепатическом канале. Нет модуляции голосовых связок, нет мимики, нет жестикуляции — все привычные маркеры правдивости отсутствуют. Остаётся только тон мысли, и этот тон был ровным, без обертонов, без подвоха.

— Тогда в чём проблема? — спросил я. — Мы поймали Архивариуса. Демидов лежит в коконе, в наручниках, под охраной оперативников. Дело сделано.

Альдо качнул головой из стороны в сторону. Медленно, как маятник, и серебряные искры на его меху пробежали волной от головы к кончику хвоста.

— Архивариус — верхушка, — сказал он. — Демидов был региональным оператором, сборщиком и ловцом духов на местном уровне. Опасным и талантливым — всё верно, но он работал на заказ. Духов, которых он ловил, отправляли дальше. Искру, которую он выкачивал, — тоже. Цепочка тянется за пределы Империи.

Я почувствовал, как по спине прошёл холод, и на этот раз дело было не в духах и не в астральном давлении. Обычный человеческий озноб от плохих новостей.

— За пределы Империи, — повторил я.

— Последние недели мы получаем тревожные отклики от духов-хранителей других стран, — продолжил Альдо, и его мысленный голос стал суше, деловитее. — Пруссия и Британия, Османская империя. Повсюду одна картина: духов ловят, запирают в артефакты-накопители и выкачивают Искру. Методика идентична той, которую использовал Демидов, с точностью до деталей. Методы работы, стиль исполнения и характер засад полностью совпадают. Это международная сеть, Илья Разумовский, и Демидов был в ней звеном, а не головой.

Я откинулся на спинку дивана. Журнальный столик передо мной, куница на столике, орёл на шкафу, черепаха у моих ног — всё это напоминало совещание в кабинете главврача, только вместо заведующих отделениями вокруг сидели тысячелетние духи.

— Мы проанализировали потоки выкачанной энергии, — Альдо помолчал, и я заметил, как кончик его хвоста дёрнулся — быстрое, нервное движение, первое непроизвольное движение, которое я у него видел. — Прослеживали маршруты перемещения артефактов, связи между операторами, финансовые переводы. Всё сходится в одну точку. Все нити ведут к одному человеку.

Он посмотрел мне в глаза.

— Нам нужно, чтобы ты нашёл Григория Филипповича Радулова. Своего отца.

В комнате на несколько секунд стало очень тихо. На карнизе скрипнули когти Люмьера, Хорста у моих ног медленно выдохнула, а Фырк на моём плече замер, перестав шевелиться.

— Моего отца, — повторил я, и голос мой звучал ровно, механически, так, как я говорю, когда зачитываю результаты биопсии по телефону — без эмоций, на чистом автомате. — Григорий Филиппович. Радулов.

— Альдо, — я постарался чтобы мой голос звучал чспокойно, — я знаю это имя. Мне говорили о нём Серебряный и лорд Кромвель. Но я не знаю этого человека. Я рос без родителей, я его не помню и никогда не видел. При чём тут я?

Куница не отвела взгляда. Серебристые глаза смотрели на меня спокойно и твёрдо, и я узнал этот взгляд — так смотрят перед тем, как сообщить терминальный диагноз.

— Он стоит во главе всего этого, — произнёс Альдо. — Григорий Филиппович Радулов — создатель технологии экстракции. Человек, который двадцать лет назад разработал метод извлечения Искры из духов и построил на этом международную сеть. Он не бросил вашу семью, Илья. Он ушёл работать. И работа его оказалась масштабнее, чем мы предполагали.

Фырк на моём плече тихо присвистнул. Бурундук не нашёл слов, и я его понимал — я тоже не находил.

Несколько минут мы молчали. Я переваривал услышанное, и процесс этот напоминал тяжёлую энтеральную инфузию — информация поступала, но организм отказывался её усваивать.

Альдо дал мне время.

— Хорошо, — сказал я наконец, и голос мой звучал уже ровнее. — Допустим, мой отец стоит за этим. Допустим, вы правы. Что вы хотите от меня? Я лекарь, а не следователь и не оперативник Канцелярии.

Альдо чуть склонил голову, и серебряные искры пробежали по его тёмному меху.

— Кстати, — произнёс он совершенно другим тоном, и я уловил в его мысленном голосе лёгкую, почти игривую ноту, резко контрастирующую с тяжестью предыдущего разговора. — Поздравляю с недавней свадьбой. Вы с молодой супругой, должно быть, планируете свадебное путешествие?

Я моргнул, потому что из всех вопросов, которые мог задать мне тысячелетний дух-Старейшина после сообщения о том, что мой отец — архитектор международной сети по уничтожению духов, вопрос о свадебном путешествии был, пожалуй, последним в моём списке ожиданий.

— Вообще-то мы не думали об этом, — сказал я осторожно. — Работы много. Диагностический центр в Муроме, ординаторы, незакрытые случаи…

— Теперь подумаете, — перебил Альдо мягко. — Османская империя в это время года, говорят, очень хороша.

Османская империя. так в этом мире называлось государство которое в моем именовалось просто Турцией. Я посмотрел на куницу внимательнее. В серебристых глазах стояло доброжелательное лукавство — участковый терапевт, выписывающий больничный пациенту, который ещё не понял, что болен.

— Я предпочитаю курорты Краснодарского края, — сказал я. Фырк на плече тихо фыркнул.

— Патриотизм — это похвально, Лукумон, — Альдо одобрительно качнул головой, хотя одобрение явно касалось не курортов. — Но отдыхать вам придётся в Османской империи. Ваш отец там. И, насколько мне известно, он очень жаждет встречи с вами.

Последняя фраза прозвучала ровно, без нажима, и от этого показалась мне тяжелее, чем если бы Альдо выделил её голосом. «Жаждет встречи». Человек, которого я не помнил и к которому до сегодняшнего вечера испытывал ровное, клиническое равнодушие, — этот человек жаждет встречи с сыном, которого не растил.

— Чего ж он тогда сам ко мне не приедет? — саркастически уточнил я. — Соскучился — пусть едет. У нас в Муроме гостиницы дешёвые.

Альдо посмотрел на меня с выражением мягкого удивления.

— Странно, что вы не знаете, — произнёс он. — Ваш серебряный товарищ в соседней комнате мог