Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Половцы? — нахмурился я. — Это уже серьёзно.

Гонца наградил и отправил отдыхать, а сам углубился в размышления. Картина складывалась неприятная. Смерть сильного правителя всегда порождала хаос, а в данном случае хаос мог разрастись до масштабов общерусской войны.

Вечером ко мне пришёл Семён Лазаревич. Глава торгового сословия выглядел встревоженным.

— Князь, — сказал он, садясь за стол, — плохие вести приходят от торговых людей. Повсюду войска собирают, дороги перекрывают. Торговля встала.

— Что конкретно слышишь?

— Многое. Роман Галицкий с поляками тайные переговоры ведёт. Обещает им Берестье и Дрогичин за военную помощь. Святослав Черниговский половцам дань обещает, чтоб они на Рязань напали. А Рюрик Ростиславич вообще с венграми сговаривается.

— Венграми? — удивился я. — Зачем ему венгры?

— Говорят, хочет на киевский стол претендовать. А венгры ему помочь обещают за право торговать в Днепре беспошлинно.

Информация была тревожной. Если русские князья начнут активно привлекать иноземные силы для решения внутренних споров, это может закончиться плохо для всей Руси.

— А что слышно про Ольговичей? — спросил я.

— Ольговичи тоже не сидят сложа руки. Игорь Святославич в Новгороде-Северском дружину собирает, Владимир Игоревич к литве послов шлёт. Хотят союз против тебя создать.

— Против меня? — усмехнулся я. — После того, как я литву разорил?

— Видимо, рассчитывают на реванш. Говорят, что ты землю русскую поганишь чародейством, что пора бы тебя проучить.

Не новость. После литовского похода моя репутация как среди друзей, так и среди врагов изменилась кардинально. Одни видели во мне защитника Руси, другие — опасного узурпатора.

На следующий день прибыл ещё один гонец — на этот раз из Киева. Новости он привёз не менее тревожные.

— Князь Рюрик Ростиславич вече собирает, — доложил он. — Хочет себя великим князем киевским провозгласить. Говорит, что при таких смутах Киев должен объединить все русские земли.

— И как киевляне на это смотрят?

— По-разному. Одни поддерживают, другие сомневаются. Много споров идёт.

— А митрополит что говорит?

— Митрополит Матфей пока молчит. Видимо, выжидает, как дела обернутся.

Вечером того же дня я созвал большой совет. В княжеских покоях собрались все главные люди Смоленска — Якун Мирославич, Семён Лазаревич, воевода Мирослав, тысяцкий Володимер, Агафья Ростиславна и ещё несколько влиятельных бояр.

— Друзья мои, — начал я, — ситуация на Руси резко изменилась. Смерть Всеволода Большое Гнездо запустила цепь событий, которые могут привести к большой войне.

— Что предлагаешь? — спросил Якун.

— Пока ничего не предлагаю. Сначала нужно понять, кто на чьей стороне, кто с кем союзничает, кто против кого готовится воевать.

— А сами на чью сторону встанем? — поинтересовался Мирослав.

— На свою, — коротко ответил я. — Смоленск должен остаться независимым, что бы ни происходило.

— Но если начнётся большая война, нас обязательно попытаются втянуть, — заметила Агафья. — Нейтралитет в таких делах редко получается соблюсти.

— Тогда будем воевать с теми, кто нас принуждает, — пожал я плечами. — У нас есть сила для этого.

Через неделю картина стала проясняться. Гонцы, купцы, странники — все приносили новости, и новости эти складывались в чёткую мозаику надвигающегося конфликта.

Константин Всеволодович заручился поддержкой Новгорода и готовился отстаивать свои права на владимирский престол. Юрий Всеволодович опирался на Суздаль и Ростов. Братья явно готовились к войне друг с другом.

Роман Галицкий действительно вёл переговоры с поляками и венграми. Обещания, которые он им давал, грозили превратить западную Русь в поле битвы между иноземными армиями.

Святослав Черниговский сговаривался с половцами, рассчитывая с их помощью укрепить своё положение на юге. Но привлечение степняков всегда было игрой с огнём.

И, наконец, формировался союз против меня. Ольговичи, некоторые рязанские князья, остатки литовской знати — все они видели в усилении Смоленска угрозу своим интересам.

— Сложная ситуация, — признал Якун, выслушав очередные сводки. — Со всех сторон враги или потенциальные враги.

— Зато у нас есть преимущество, — возразил я. — Мы знаем, что происходит, а значит, можем готовиться.

— И как готовиться будем?

— По-разному. Укреплять оборону, искать союзников, собирать информацию. А главное — не дать врагам объединиться против нас.

Первый серьёзный союзник нашёлся неожиданно быстро. В октябре в Смоленск прибыл посол от Мстислава Удатного, князя Торопецкого.

— Мой господин шлёт тебе поклон, князь Виктор, — сказал посол, молодой боярин в дорогих одеждах. — И предлагает союз против общих врагов.

— Каких именно врагов? — спросил я.

— Ольговичей в первую очередь. Они и против тебя зубы точат, и против моего князя. Игорь Святославич Торопец себе прибрать хочет.

— Понятно. А что предлагает Мстислав Мстиславич?

— Союз оборонительный. Если на кого из нас нападут, другой помощь оказывает. Дружины, деньги, всё что нужно.

Предложение было разумным. Мстислав Удатный — опытный воин и толковый политик. Союз с ним укрепил бы моё положение.

— Согласен, — сказал я после недолгого размышления. — Но с условием — если один из нас начнёт войну сам, другой помогать не обязан.

— Справедливо, — кивнул посол. — Мой князь согласится.

Договор был подписан через неделю. Первый союзник найден.

Второй союзник объявился в ноябре. Прибыл гонец от Данила Романовича Галицкого — молодого князя, который боролся за власть с собственным дядей.

— Князь Данило просит помощи, — сказал гонец. — Роман Мстиславич с поляками союз заключил, готовится войну начинать. А у князя Данила сил мало.

— Что он предлагает взамен?

— Торговые льготы, военный союз, часть галицких доходов. Всё что угодно, только помоги устоять против дяди.

Данило Романович был внуком знаменитого Романа Мстиславича, одного из сильнейших князей своего времени. Поддержка молодого князя могла дать мне влияние в Галицкой земле.

— Передай князю Данилу, — сказал я гонцу, — что помощь будет. Но не сейчас. Пусть подождёт до весны.

Зима — не время для больших походов. А к весне ситуация могла измениться.

В декабре получил тревожную весть из Новгорода. Константин Всеволодович и Юрий Всеволодович действительно начали войну друг с другом. Первые стычки уже произошли под Юрьевом.

— Владимирская усобица началась, — сказал Якун, выслушав донесение. — Теперь и до нас дойдёт.

— Почему до нас? — спросил я.

— Да потому что оба брата попытаются нас к себе привлечь. Каждому дружина нужна, каждому союзники требуются.

И действительно, через неделю прибыли сразу два