Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- А я говорю, – возвысил я голос, – что я его купил и я его выставлю на бой! И я говорю, что он победит!

- Кто же против него выставит собаку? – усмехнулся другой знаток, по виду начальник таможни.

- Я выставлю! – вмешался Бергент, и я незаметно ему одобрительно подмигнул, – Я выставлю, хотя бы для того, чтобы доказать: мой кобель сильнее!

- А мой опытнее! – воскликнул я.

- Да, опыта у Пильцера не отнять, – согласился один из купцов.

- При чём здесь опыт? Он же задохнётся, до середины арены не добежав! – загорячился другой купец.

- Ну, не настолько же он постарел! – возмутился первый купец, – Он же всего полгода назад на этой же площадке побеждал!

- Полгода, это для собаки большой срок! Это, как четыре года для человека! Вы бы поставили на бойца-человека, который четыре года не выступает?

- Это, смотря чем он четыре года занимался! Пильцер, к примеру, молодняк натаскивал! Он боевых навыков не потерял!

- Я тоже так считаю, – присоединился к спору один из горожан, профессию которого я пока не определил, – я думаю, что если Пильцеру дать шанс, он ещё себя покажет! Не с лучшими бойцами, разумеется.

- А я говорю, что и лучших бойцов одолеет! – снова я подлил масла в огонь, – А если кто не согласен, я готов поставить на него пять серебрушек!

Вокруг загомонили. Все оценивали степень риска и величину ставки. Ставка была явно высока. Не всем по карману. Хотя и выгода заманчива. Начались совещания, а не скинуться ли паре-тройке моих противников, чтобы впоследствии поделить явный выигрыш. Именно в этот момент я увидел, как Бергент едва заметно двинул бровями в сторону. Я чуть прикрыл глаза, мол, понял. И сказал ещё громче, чем обычно:

- Я ставлю на то, что Пильцер победит в трёх схватках подряд! И неважно, с какими противниками!

Ажиотаж вокруг ещё вырос. Гудели уже не только те, что сидел на особом месте, но и те, кто их окружал. Похоже, мне удалось растревожить это осиное гнездо.

К сиденьям подошёл высокий стройный мужчина в чёрном бархатном камзоле, в чёрных штанах в обтяжку, в мягких кожаных сапожках, в белоснежной рубашке с кружевами, в широкополой шляпе с перьями. На поясе переливался бриллиантовым блеском кинжал, явно работы гномов. С шеи свешивалась массивная золотая цепь, на которой висел странной формы золотой медальон, украшенный драгоценными камнями. Лицо суровое, брови нахмурены, уголки губ опущены вниз, ноздри тонкого аристократического носа раздуты. Его сиятельство судья Семьюнелл фон Бартажи был явно не в духе.

Эпизод второй-6

Если бы вокруг не царил полный ажиотаж, это непременно бросилось бы в глаза окружающим. Но теперь, на настроение его сиятельства никто не обратил внимания. Просто никто не заметил. Зато ему обрадовались, как непререкаемому авторитету в области собачьих боёв. Со всех сторон понеслось:

- Ваше сиятельство! Вы как оцениваете Пильцера?...

- Ваше сиятельство, Пильцер стар для боёв или ещё годен?...

- Ваше сиятельство, если Пильцер выйдет, например, против Тарка, у него есть шансы?...

- Ваше сиятельство!... Ваше сиятельство!... Ваше сиятельство!...

Брови Семьюнелла удивлённо подпрыгнули. Губы напряглись, уголки рта залегли складками.

- Что за… – гневно начал он.

И в этот миг пронзительный визг, казалось, ввинтился в уши и заполнил всё пространство. Я непроизвольно вздрогнул и завертел головой. Сиятельный Семьюнелл брезгливо поморщился.

- Что это? – ошеломлённо спросил я.

- Это начались бои на соседних площадках – ехидно подсказал кто-то сидящий рядом, – Это крысы.

- Крысы?!

- Крысы. На площадку выпускают пару-тройку десятков крыс. Иногда – до сотни. И выпускают пса. И пёс их давит. А чернь делает ставки. Либо – сколько крыс пёс задавит за минуту, либо сколько минут ему потребуется, чтобы задавить всех.

- Но, ведь крысы отличные бойцы! Они быстрые, хитрые, коварные, злобные… умные, в конце концов! Неужели несколько десятков крыс, или, как вы говорите, даже сотня грызунов, не могут дать отпор одной собаке?

- Ваше сиятельство, это же бойцовый пёс! Кошку бы крысы загрызли за секунды! А собаку… нет, такую собаку они панически боятся. У них мысль только о спасении! Могут, конечно, попытаться укусить, когда собака их убивает, но и собака специально подготовлена! Она не даёт им шанса, ваше сиятельство!

Я задумался. Я понимал, что собачьи бои – это что-то дикое и стремительное. Но, чтобы такое! Даже не представлял. И, как теперь прикажете помогать Пильцеру? При такой быстроте и скоротечности боя?

Сиятельный Семьюнелл между тем пробрался к сидячим местам и с удивлением увидел, что самое лучшее место, на котором он обычно сидел, уже занято. Мной. Если до этого Семьюнелл был просто раздражён, то теперь он был в бешенстве от гнева. Я с любопытством наблюдал, как его аура наливается багровым цветом. Впрочем, и лицо побагровело тоже. Окружающие притихли.

- Вы, сударь, заняли моё место! – лязгающим голосом выплюнул мне в лицо граф, – Потрудитесь его освободить!

- Вот ещё! – скучающе ответил я, – И не подумаю! Вы вообще, кто?

Я заставил соперника представиться первым. Более влиятельного по рейтингу – менее влиятельному. Для графа это было равносильно, как если бы я его принародно по носу щёлкнул. Семьюнелл побледнел. В смысле, побледнел снаружи. Внутри, к багровой ауре добавилась чёрная краска. Ах, хорошо!..

- Вы, сударь, имеете честь разговаривать с графом Семьюнеллом фон Бартажи, главным судьёй города Конт – процедил он ледяным тоном.

Ишь ты! Оказывается, это я имею честь с ним разговаривать! Однако, законы жанра требовали актёрствовать.

- Фи! – сказал я не менее ледяным голосом, – буду я слушать какого-то судейского… Минуточку! Вы сказали, фон Бартажи? Граф Семьюнелл?!

Я расцвёл улыбкой и вскочил с места:

- Господин граф! Какая приятная неожиданность! Какое благосклонное стечение обстоятельств! Я мечтал о такой встрече, но мог ли я надеяться, что она произойдёт в действительности? Ах, какой подарок судьбы! Прошу вас, господин граф, присаживайтесь, устраивайтесь поудобнее!

Я небрежно, одним движением подвинул окружающую публику, так, что образовалось значительное пространство на скамье. Из окружающих никто не посмел пикнуть. Тем лучше.

- Господин граф! – мои глаза лучились радостью и лестью, – Ваше сиятельство! Вы, вероятно