Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Да, пошёл ты грязный ублюдок! Предупреждаю: попробуешь сунуться ко мне, я тебе отобъю навсегда желание приставать к кому либо.— Олег воинственно выставил одну ногу вперёд прикидывая чем можно будет оглушить кока из посуды, если тот нападёт на него.

Но тот всё так же ехидно улыбаясь достал из под фартука огромный разделочный нож с широким лезвием и приставил его к горлу Олега.

— Подумай хорошо над моим предложением малыш, а то ведь я могу и не спрашивать тебя, а стальной друг в моей руке проконтролирует, чтобы ты не дёргался при этом.

— Мой ответ— нет! Ещё раз говорю: попробуешь сунуться ко мне, я твой нож засуну тебе в задницу.

В этот момент в камбуз заглянул старший помощник капитана.

— Эй, кок, что там с завтраком? Ты собираешься нас голодом заморить?

Тот резво спрятал нож и сразу как-то съёжился и засуетился изображая полную готовность к подчинению. Перелил парующее варево из котла в медную кастрюлю, накрыл её крышкой, перекинул сверху тряпку и всучив Олегу в руки прикрикнул, чтобы он отнёс всё в кают-компанию. После завтрака его отправили в трюм — помогать готовить пушки, ядра и порох. Матросы двигались быстро и уверенно. В воздухе висело ожидание.

— Караванные пути рядом, — сообщил капитан за столом.

День распался на поручения, Олег едва поспевал выполнять непривычную для него работу чувствуя вновь надвигающуюся усталость. У себя во времени он бы сейчас валял дурака с друзьями, где-нибудь в клубе проматывая родительские деньги на пустые дни и ночи, а здесь все его внутренние ресурсы направлены были сейчас только на то, чтобы выжить в этой дикой для него обстановке.

В короткий передых, к нему подсел матрос по имени Томас. Худой, жилистый, с прищуром.

— Я за тобой наблюдал, ты явно не знаешь моря и жил раньше другой жизнью.

— Да, есть такое…— Олег сдержанно кивнул в ответ.

— Ты не похож на тех кого я знал, ты немного другой и это делает тебя человеком, несмотря на то что ты пока здесь никто. Если сумеешь выжить до конца нашего плавания, считай тебе повезло, но уверен ты пройдёшь хорошую школу жизни и потом запросто сможешь устроиться матросом на любое судно, либо…стать одним из нас.— Он насмешливо подмигнул.— Умеешь вязать морские узлы?

— Нет.

— Это на самом деле несложно и может пригодится. Вот смотри… вот так вяжется прямой узел — простой, но коварный: под нагрузкой может “ползти”. А вот шкотовый — отлично держит разные по толщине тросы. Двойной шкотовый — для сырости, ветра и тяжёлых нагрузок. Рыбацкий — намертво, но развязать потом мучение. Булинь — “король узлов”, не скользит, не затягивается, развязывается после шторма. Двойная петля — простая, но надёжная.— Выучишь их и сможешь сам без посторонней помощи закрепить всё, что угодно. Выучи также названия парусов, это поможет быстрее понимать команды и ты будешь знать, когда какой ставить или какие свернуть.

— До того, как мы сумеем взять на абордаж судно, будет просто адская заваруха во время которой ты должен будешь быть одновременно в десяти местах, потому что рук не будет хватать, чтобы одновременно обстреливать чужое судно, подавать ядра и порох, и возможно даже сражаться наравне со всеми, а после ассистировать нашему врачу, когда у него будет полная каюта раненых. Так что считай, что сейчас у тебя пока разминка перед предстоящим серьёзным испытанием на прочность и сразу хочу тебе сказать, ты можешь не пережить его.

— А как долго мы будем ещё плавать? —Задал свой главный вопрос Олег.

— Это будет зависеть от того, какую добычу мы сумеем захватить. Если трюмы будут забиты золотом и серебром — значит поплывём в порт и все женщины будут рады нам там.

К вечеру Олег начал замечать странности, которые раньше ускользали от него за усталостью и болью. Корабль словно изменился — не внешне, а нутром. Он шёл уже не просто по воле ветра, а с каким-то напряжённым упрямством, будто его тянули за невидимую нить. Капитан почти не покидал мостик. Стоял там часами, вросший в палубу, с подзорной трубой у глаз. Иногда он резко опускал её, щурился, словно сомневался в увиденном, и снова всматривался в горизонт. Его движения стали экономными, хищными — ни одного лишнего жеста. Он редко говорил, но если говорил — команда выполнялась мгновенно, без вопросов.

— Два румба вправо.

— Нет… ещё на полрумба.

— Держать курс.

— Нет, менять. Немедленно.

Штурман ворчал сквозь зубы, но подчинялся. Капитан доставал из ящика свои навигационные штуковины — латунные, потёртые, с царапинами, как боевые шрамы. Олег видел, как он чертит что-то мелом на доске, сверяется с солнцем, с круглыми часами на золотой цепочке какие носил у себя на камзоле. Он был похож на зверя, который уже учуял кровь. Не видит добычу, но знает — она где-то рядом. И от этого знания у него начинает сладко сосать под ложечкой. Матросы тоже чувствовали это кожей. Разговоров стало меньше. Шутки сошли на нет. Даже игра в кости прекратилась сама собой — без приказов. Люди точили ножи, абордажные сабли, пики, крюки, алебарды, мушкеты; проверяли фитили, перебирали снасти, и всё это делалось молча, с какой-то внутренней сосредоточенностью. Олегу казалось, что сам воздух стал гуще. Даже ветер, наполняя паруса, не пел, а гудел низко и тяжело. Он всё чаще ловил себя на том, что думает не о прошлом и не о будущем — а только о следующем часе. О следующей команде. О том, куда поставить ногу, чтобы не угодить под удар или не сорваться. Его прежняя жизнь всплывала обрывками, как чужой сон: светлый экран телефона, запах кофе, беспечные разговоры ни о чём. Всё это теперь казалось неправдоподобным, почти выдуманным. Здесь же каждая минута имела вес. Каждая ошибка — цену. Ночью он снова почти не спал. По приказу капитана ему выделили матросский гамак, теперь он раскачивался вместе с кораблём, и слушал, как тот дышит. Скрип, плеск, тяжёлый удар волны о борт — всё сливалось в одно. И в этом шуме ему мерещилось ожидание. Не страх — нет. Что-то иное. Будто сам корабль знал: скоро будет бой. Под утро его разбудили не пинком, а тревогой.

— На горизонте! —