Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

тени. Вдоль стен — гамаки, сундуки, связки канатов. На полу — сапоги, куртки, чьи-то тряпки, брошенные как попало. Матросы занимались каждый своим делом: один чинил куртку, ловко водя иглой, другой дремал, уткнувшись лицом в бушлат, четверо сидели за небольшим деревянным столом и азартно играли в кости тряся их в глиняной кружке, рядом с ними стояла початая бутылка чего-то спиртного. Кто-то точил нож, медленно, с ленивой сосредоточенностью, а кто-то просто лежал в гамаке и смотрел в потолок без всяких эмоций на лице.

Олег замер на последней ступени.

Взгляды скользнули по нему — коротко, без интереса — и ушли. Юнга. Это было уже не событие, поэтому его заметили ровно настолько, чтобы образно говоря не споткнуться о него. Он прошёл вдоль стены, стараясь не задеть никого плечом, и нашёл угол между сундуком и переборкой. Там было темнее и чуть тише. Он сел прямо на пол, прислонился спиной к холодному дереву и только тогда позволил себе выдохнуть. Мясо он ел жадно, почти не жуя. Соль пекла язык, но это было неважно. Ром обжёг горло, согрел грудь, и внутри что‑то отпустило. В голове шумело, мысли путались. Он сделал ещё глоток — и понял, что сон подбирается слишком быстро. Где-то рядом кто-то тихо рассмеялся, корабль качнуло, и весь кубрик словно накренился вместе с людьми. Олег закрыл глаза и провалился в тревожный сон.

Подняли его традиционно ещё до рассвета.

— Вставай, падаль.

Пинок был не сильным, но точным. Олег вздрогнул, распахнул глаза и несколько секунд не понимал, где он. Потом потолок, запахи и боль в теле сложились в одно.

Боцман стоял над ним, широко расставив ноги.

— Эй, кончай! Что тебе от меня надо мужик? Иди нахрен, я спать хочу…— Сонным голосом пробормотал Олег на русском языке чувствуя жуткую усталость во всём теле. Боцман нагнулся, схватил его точно щенка за шиворот, поставил на ноги и отвесил чувствительную оплеуху по лицу, отчего в голове у Олега сразу взорвалась яркая петарда боли и сон сняло, как рукой. Он несколько секунд непонимающе смотрел на боцмана держась рукой за щёку. Тот грозно помахивая хлыстом приблизил к нему своё лицо и отдавая несвежим дыханием изо рта негромко произнёс:

— Если Элайдж Ригс приказывает тебе встать,— это значит ты должен уже стоять смирно. Если я говорю “Прыгай!" — Ты должен спросить: “На какую высоту, сэр?"

Сейчас Элайдж Ригс говорит тебе: бегом на камбуз, поможешь коку приготовить для команды завтрак. Шевелись, кусок акульего дерьма или я возьмусь за тебя всерьёз.

Олег превозмогая боль во всём теле поплёлся к выходу из кубрика, но один удар хлыста по спине придал ему ускорение и он практически взлетел по ступенькам наверх ощущая на спине горячий след от удара. Он шёл по палубе держась за свисающие канаты, голова гудела, во рту было сухо и горько— вроде и выпил вчера немного рома, а состояние было таким словно он надрался по полной. Мочевой пузырь требовал срочно опорожниться, держась за лееры он встал возле шпигатов в борту через которые захлестнувшая с моря вода уходила не задерживаясь с палубы обратно. Камбуз встретил его жаром и гарью. Он уже бывал тут несколько раз и можно сказать был знаком с ним. Низкий потолок, маленькое помещение, закопченные балки, котлы, в которых что‑то бурлило и булькало. Пол липкий от чего-то пролитого, воздух густой. Сам кок был крупным, рыхлым, с жирными руками, на вид ему было лет пятьдесят. Фартук когда‑то был белым, теперь — в тёмных пятнах. Волосы на голове под грязной синей банданой слиплись, кожа на лице лоснилась. О чистоте он, казалось, имел весьма смутное представление: ножи вытирал о штаны, руки — о фартук.

— Стоишь чего? — рявкнул он. — Хватай овощи, давай чистить. После помоешь посуду и давай шевелись быстрее, завтрак должен быть подан вовремя не то капитан прикажет выпороть тебя.

Еда для команды была простой: похлёбка из солонины, горох, овёс, жёсткий хлеб. Про вкус речь не шла, всё только для поддержания сил в теле. Олег старался. Но руки слушались плохо. За каждую заминку следовал пинок или подзатыльник.

— Не так.

— Тоньше.

— Ты что, тупой? Ты чем занимался до этого? Видно, что ничего не делал, это тебе не на балах задницей вертеть.

Через какое-то время кок внезапно сменил свой грубый тон на почти ласковый и склонившись ближе к Олегу с какой-то мерзкой улыбочкой сказал:

— А ты смазливый,— и кожа у тебя белая и упругая, как у леди. Хочешь всегда иметь сытое брюхо? Будешь в тепле и сухости у меня на камбузе…Только взамен будешь каждую ночь мне доставлять удовольствие. Я давно без женщины, да и к тому же меня всегда привлекали молоденькие мальчики вроде тебя. У них задница мягкая, так что в темноте вполне можешь сойти за одну из тех девок каких богатые папки и мамки отправляют в закрытые пансионы… — От кока пахло луком, ромом и немытым телом. Олег почувствовал, что его сейчас стошнит от омерзения, он резко выпрямился. Такое предложение в его времени выглядело бы мягко говоря оскорбительным для его мужского достоинства и наглец сразу получил бы в лицо, но здесь ситуация была иной, он не мог просто взять и зарядить этому жирному борову в челюсть, потому что пока до конца ещё не понимал, как себя вести здесь.

— Послушай…как тебя?..

— А, мы ещё не знакомы с тобой Оле, как то не представилась такая возможность, моё имя Хью Паддл— эти болваны матросы прозвали меня “Крысоглот", за то что я им однажды, когда у нас закончились припасы сварил похлёбку из крыс,— Он рассмеялся неприятным смехом— и это вместо благодарности за то, что я спас их никчёмные жизни и они не передохли, как мухи.

— Так вот, Хью…В моём мире не принято, чтобы мужик делал подобные предложения другому мужику, это не правильно, тем более я не гей.

Кок улыбнулся ещё шире, показав гнилые зубы.

— А мне плевать, что там было у тебя раньше и как ты там себя называешь. Здесь на корабле, кто сильнее тот и прав. К тому же здесь ты сейчас самый бесправный кусок дерьма какой будет делать всё, что ему прикажут и даже если вся команда во главе с капитаном захочет поиметь тебя, ты не сможешь им отказать в этом, потому что твоё имя—Юнга, а чтоб тебя начали