Обратный отсчет - Токацин

— Если проложить с боков штреки и аккуратно их разрабатывать, плюс расщепление углекислоты и прочего… — Гедимин задумчиво потыкал когтем в листок. — Кислород — меньшая из проблем. Его и на Марсе было негусто, обходились же без подвоза…

— Вода, — Иджес беспокойно зашевелился, чуть не смахнув локтем умывальник. — На Марсе можно было выбрать, где сесть. А тут… что под Ураниумом с водой? Там одни граниты…

— Воду можно запасти. Благо станция почти не греется, много не сожрёт. Плюс фильтрация с поверхности… — Гедимин сделал ещё несколько пометок на листке. — Дальше — пища. Субстрат надо запасать. Углерода тут много не накопаешь.

— Запасы на четыреста лет… У Маккензи деньги, что ли, завелись? — Иджес выразительно хмыкнул. — Водохранилище, вагон кислородных станций, тонны субстрата… Двадцать тысяч сарматов — это сколько чанов для Би-плазмы надо ставить?

Гедимин безнадёжно покачал головой.

— Это мы ещё не добрались до промышленного ядра, — сказал Айзек, заглядывая сбоку в листок. — Кенен же хочет утащить под землю все наши заводы. Ну, пусть их законсервируют, — всё равно надо будет тратиться, один консервант чего стоит…

— Одежда, — буркнул Иджес. — Одежда всегда нужна. Пусть один комбинезон на десять лет, за четыреста — это уже сорок. Синтез скирлина… опять расход углерода. А на синтезирующем заводе что-то сломается…

— Кислородные станции тоже ломаются, — поддержал Айзек. — Даже если атомщик их все перед спуском починит. Детали изнашиваются, нужна замена. Синтез фрилов, металлургия… А кстати — клонарий предусмотрен?

Иджес мигнул.

— Верно. Мы же вымрем все за эти четыреста лет. Сколько вообще живут сарматы?

Оба посмотрели на Гедимина. Тот, давно прекратив делать пометки, задумчиво щурился на дальнюю стену и слышал обсуждение, как сквозь слой пористого скирлина.

— А кто их… нас знает, — пожал плечами Айзек. — Спросить некого. Исгельту уже за сотню, Лиску было больше ста…

Последняя фраза всё-таки отвлекла Гедимина от размышлений, и он изумлённо мигнул.

— Да?

— Точно не знаю, — Айзек снова пожал плечами. — Считал по Марсу. Кто мог застать его до терраформирования?

«Больше ста лет… и он не был слабым,» — Гедимин перебирал в памяти всё, что знал о старении «макак». «Никаких „мартышечьих“ признаков. Разве что беда с головой… но вот Исгельт — он в своём уме… А действительно, сколько мы можем прожить? Ассархаддон, наверное, знает…»

— Атомщик, ты о чём думаешь? — осторожно спросил Айзек. Гедимин быстро затолкал подальше размышления о сроке жизни сарматов, вспомнил, на чём остановился, и досадливо сощурился.

— Всё, о чём вы сказали, — это всё решаемо. Можно извернуться. Запасти, пробурить, отфильтровать. Всё упирается в другое. Энергия, — он обвёл сарматов тяжёлым взглядом и скомкал бесполезный листок. — Реактор, способный проработать четыреста лет. Его заменить точно будет нечем.

Иджес, побелев, еле слышно выругался. Айзек медленно склонил голову.

— Ты прав. Без энергии говорить не о чем.

Он с видимым облегчением поднялся на ноги и потянулся, упираясь ладонями в потолок.

— Надо было собираться в твоём ангаре. Здесь стены на мозг давят.

— Реактор на четыреста лет… — Иджес выразительно хмыкнул. — Сколько там гарантии Маккензи давал макакам? Пятьдесят?

…Набитый битком фургон с сарматами медленно выполз за ворота и, набирая скорость, поехал в сторону «Вайтрока». Айзек, опустив поднятую в прощальном жесте руку, тихо вздохнул и обернулся к Гедимину.

— Пусть подумает. Так, чисто теоретически. И мы подумаем. Если в итоге изобретём безуглеродный скирлин или новый консервант — уже неплохо.

— Скирлин такой есть, — отозвался Гедимин. — Хольгер показывал. Филкам носить будет неудобно, но это решаемо. Меня беспокоит только реактор. Всё упирается в топливо…

Айзек угрюмо кивнул.

— Двадцать лет, Гедимин. Это максимум для одной загрузки. И то на практике никто не проверял. Может, проблемы пойдут раньше, — какая-нибудь расстабилизация…

— Двадцать лет… — повторил Гедимин, задумчиво щурясь. — Увидеть бы процентный состав «выгоревшего» твэла. Если там уран, это ещё поправимо…

Айзек резко мотнул головой.

— Предлагаешь перебирать твэлы в замурованной норе? И синтезирующий реактор в каждое гетто?

— А что в нём сложного? — Гедимин уловил в голосе Айзека насмешку и недовольно сузил глаза. — Намазать уран на трубки? Или пульсирующий излучатель включить?

Айзек криво ухмыльнулся.

— То-то вся Земля заставлена твоими реакторами… Нет, атомщик. Это уж точно не выгорит. Переработка ядерного топлива в каждом гетто… Таких заводов — два во всём мире. И больше нам построить не дадут.

Спорить не приходилось; Гедимин нехотя кивнул. Айзек, помахав ему на прощание, свернул к энергостанции; ремонтник остался у ворот ждать попутный транспорт. Из «Сатханги», как и из «Вайтрока», с утра пришли три фургона, оставалось дождаться, когда они поедут обратно, — на других попутчиков надежды не было. Через пару минут, убедившись, что никто никуда не торопится, Гедимин отошёл от стоянки и встал за углом, откуда хорошо были видны мачты «Налвэна». Под открытым небом череп не так гудел, но мысли всё равно не прояснялись.

«Загрузка на двадцать лет… Очень неплохо, на самом деле,» — думал он, рассеянно глядя на втянутые «ветви» антенн. «Может быть, больше и не выжать. Даже высшей цивилизации.» Он сделал пару шагов вдоль стены, выбирая лучший угол обзора, и снова остановился. «Что хорошо — твэлы после разборки можно будет собрать заново. Все элементы — радиостойкие, ни распухания, ни механической деформации. Отмыть — и по новому кругу.»

Сверху что-то зашуршало, посыпалась пыль, — робот-уборщик сползал по стене, сметая мелкие частицы песка.

«А если…» — Гедимин задумчиво сощурился на мачты. «Урано-ирренциевая смесь внутри, радиостойкие трубки… Может, твэлы не нужно разбирать? Наоборот — собрать вместе, выставить излучатель-пульсар — и пусть идёт синтез?» Он усмехнулся было, но осёкся — неожиданная мысль теперь не казалась ему такой уж нелепой. «А верно. Перевести реактор в режим самообновления. Выжать излучение из накопителей, повесить пульсар… Реакторов тут два — второй будет работать, как обычно, никто даже ничего не заметит. Минимальное же вмешательство… Hasu! А ведь это может сработать. Ещё как может… Дело за малым — кто пустит меня в реактор?»

06 августа 18 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Никак. Нет места, — сармат-водитель «Кенворта», одного из четвёрки грузовиков, готовящихся к отправке у ворот гетто, покачал головой и полез