Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Ропот пленных стал громче.

Впереди строя на земле сидел Роман. Он не мог держаться на ногах. Мужчина почти ослеп и, казалось, был готов лишиться чувств. Услышав речь княжича, воевода, превозмогая боль, криво усмехнулся остатком губ и недовольно покачал головой.

– Но и это не всё! – продолжил Владимир. – Убив наследника этих земель, он посягнул на то, что принадлежало его племяннику, а прежде – его брату, князю Юрию! Это тяжкое преступление! Преступление не только перед людским законом, но и перед законом божьим!

Глаза княжича пылали праведным гневом, который волнами накатывал на притихший строй.

– Как назвать человека, предающего смерти единокровных родственников ради наживы? Только врагом! И потому этот меч, подаренный мне невинно убиенным братом, был обращён против вас! Его лезвие направлено самим Владыкой! Зарог на моей стороне, ибо праведны мои деяния!

Теперь каменецкие воины не шептались. Они молчали, угрюмо глядя на гордо восседающего в седле мужчину, внимательно вслушиваясь в каждое его слово.

– А ваши? Стоя здесь, задумайтесь, кому и какой цели служите. Преступлению, убийству и греху!

Предки не смотрят на вас с небес. Они отводят глаза от позора, видя, как вы, подобно шайке кровожадных бандитов, пытаетесь захватить чужое, попирая законы! Бойтесь гнева Владыки, ибо Навь и забвение ждут вас всех!

Владимир подал знак Святославу, и тот, спрыгнув с лошади, поспешил помочь ему спешиться. Опираясь на руку мальчика, княжич сделал несколько шагов, приближаясь к строю пленных.

– Это опасно! Что он задумал? – обеспокоенно спросил Ярослав, наблюдая, как тот всё ближе и ближе подходит к неприятелю.

– Не знаю, – отозвался Илья, не сводя с командующего внимательного взгляда. – Но думаю, он уже доказал, что знает, что делает.

Остановившись перед обескураженными северянами, Владимир с размаху вонзил меч в мёрзлую землю. Украшенный крупным сапфиром эфес вспыхнул, словно синяя молния. Глухой удар эхом разнёсся над притихшими дружинниками.

В этот миг княжич выглядел как воплощение воинской доблести и чести. Его глаза пылали решимостью, а лицо оставалось суровым и непоколебимым. Казалось, вера в собственную правоту придавала ему силы, и ничто не страшило его в тот момент.

– Мне нечего бояться! – громогласно провозгласил он. – За мной правда и мощь Владыки нашего, всевидящего Зарога! Не я пришёл к вам – вы вторглись ко мне в дом! Поглядите, что натворили в моих землях! Сколько единоверцев полегло! Всё вокруг залито их кровью. Вы по щиколотку в ней! Это дело ваших рук! Устыдитесь!

Стоя посреди строя, Егор, молодой каменецкий дружинник, оглядел своих товарищей, многие из которых стыдливо потупили взоры. В памяти всплыли слова бабки: «Он и есть самый что ни на есть законный князь у нас».

Грудь юноши сжалась, словно в тисках, от осознания страшного преступления, на которое он пошёл, подчинившись чужой воле.

Егор перевёл взгляд на груды сожжённых, окоченевших тел, разбросанных вокруг. На его глазах выступили слёзы, а руки затряслись от увиденного.

– Прости нас, – едва слышно, дрожащими губами прошептал он. – Прости нас.

– А коли не хотите после моих слов раскаяться и не признаёте законов, отрекаетесь от них – то подойдите и убейте меня мечом брата моего! Вонзите его прямо в грудь мою на глазах своих предков, как вы уже хотели сделать сегодня ночью!

Дружинники, поражённые дерзостью княжича, стояли, будто околдованные, не в силах отвести взгляда от его горделивой фигуры и молча вдыхали запах гари, висящей над посадом.

– Прости нас! – раздался вдруг негромкий, но различимый возглас.

В зловещей тишине, окутавшей строй, эта искренняя мольба о милости прозвучала как набат, заставив дрогнуть сердца сотен присутствующих.

– Прости нас! – громче воскликнул кто-то с другой стороны, и его слова прокатились по рядам.

Вскоре надрывные, хриплые крики разнеслись над полем, постепенно сливаясь в единый голос. Десятки, сотни людей, охваченные внезапным раскаянием, с отчаянием взывали к княжичу о прощении.

Роман, оглянувшись на своих подчинённых, разочарованно покачал головой.

– Я в своём праве казнить вас – по всем законам. Но я – истинный наследник Речного престола, а не самозванец, подобный тому, кто направил вас сюда, под стены этого славного града! Я люблю каждого радонца в своих землях! Присягните мне на верность и смойте с себя позор!

Он набрал в грудь воздуха и провозгласил:

– Всех, кто раскается и принесёт присягу, я помилую! А кто откажется – пусть не пеняет на меня, ибо ваш князь не оказал бы моим людям той милости, которую я дарую вам!

Он махнул рукой Илье. Спрыгнув с лошади, тысячник быстрым шагом подошёл к нему и громко прокричал, обращаясь к пленным:

– Склонить колени перед княжичем!

Едва заметная улыбка скользнула по губам Владимира, когда он увидел, как сначала один, затем десятки, а потом и сотни северян преклоняются перед ним. Несколько мгновений – и весь строй, за исключением нескольких человек, опустился на холодную, твёрдую землю, присягнув ему.

Княжич удовлетворённо кивнул, глядя на ряды новых подданных, только что принёсших клятву верности. Несколько дюжин дружинников, оставшихся стоять, с неприязнью смотрели на своих коленопреклонённых товарищей. Следуя беззвучному приказу Ильи, стражники немедленно подошли и, взяв их под руки, увели в сторону.

Лица северян не выражали ни страха, ни раскаяния. Только суровое упрямство. Те, кто ещё недавно сражался с ними плечом к плечу, теперь молча расступались, глядя, как бывших товарищей ведут на смерть.

– Так тому и быть! – торжественно воскликнул Владимир, с лязгом выдернув Синее Пламя из мёрзлой земли. – Не забывайте клятвы, данной перед Зарогом и своими предками!

Издалека, сбоку, донеслись глухие удары меча и хриплые стоны. Каменецкие ратники, отказавшиеся нарушить данные Роговолду клятвы, отправились на встречу с Владыкой.

Развернувшись, княжич, опираясь на руку рынды, направился к ожидающей неподалёку лошади.

С трудом забравшись в седло, он обратился к Ярославу:

– Оружие и латы с поля собрать. Нам всё пригодится. Всех присягнувших принять в войско, – тяжело дыша, распорядился он. – Распределить по тысячам и сотням, да так, чтобы в каждой десятке было не больше половины каменецких дружинников. Назначить новых десятников и сотников вместо убитых. Все они должны быть из нашей дружины или из прибывших ярдумцев.

– Больно уж много бывших врагов принимаешь к себе, – задумчиво протянул Драгомир. – Измены не боишься?

– У нас большая часть дружины погибла, – покачал головой княжич. – Без пополнения войне конец. Так что боюсь я или нет – неважно. Ярослав, гляди. – он указал пальцем на сидящего у строя Романа. – Этого прямо сейчас к лекарю. После того, как сделают