Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Виктор подъехал к воротам под белым флагом. На стенах показались защитники — бородатые мужики в самодельных доспехах, вооруженные рогатинами и самострелами.

— Эй, воевода! — крикнул князь по-польски. — Выходи говорить!

Из ворот вышел молодой шляхтич в потертом кафтане. Лицо бледное, руки дрожат — видно, впервые видит такую армию.

— Я… я Войцех Ломжинский, староста города, — пролепетал он. — Чего… чего хотите?

— Сдавайся, — просто сказал Виктор. — Открывай ворота, складывай оружие — и никого не тронем. Будешь упираться — сожжем город дотла.

Войцех оглянулся на стены, где столпились его люди. Видно было: все понимают безнадежность сопротивления.

— А если сдамся… что с нами будет?

— Кто хочет — может уходить. Кто остается — будет служить мне. Жалованье хорошее, добыча честная.

Польский шляхтич помедлил, потом снял шапку:

— Сдаюсь. Только пощадите людей.

Ломжа пала без единого выстрела. Большинство гарнизона разбежалось, но несколько десятков поляков изъявили желание служить новому господину. Виктор велел им влиться в состав своих полков — не отдельными отрядами, а вперемешку с русскими воинами.

— Зачем ты их принимаешь? — спросила Агафья, которая ехала с войском в богато украшенной телеге. — Еще предательство устроят.

— Не устроят, — уверенно ответил Виктор. — Во-первых, они вперемешку с нашими. Во-вторых, жалованье им плачу исправно. В-третьих… — он усмехнулся, — они видят, что я побеждаю. А все любят служить победителю.

Дальше дорога шла через польские села и местечки. Везде русские войска встречали настороженно, но без открытой враждебности. Крестьяне прятались в домах, пока не убеждались, что никто их грабить не собирается. Купцы сначала убегали, потом осторожно возвращались и даже предлагали товары.

— Странно, — заметил Витенис. — Где польское войско? Где ополчение?

— Собирается где-то в глубине, — объяснил Виктор. — Герцог Конрад Мазовецкий не дурак. Понимает: встречать меня на границе бесполезно. Будет заманивать вглубь страны, а потом ударит, когда мы растянемся.

Действительно, серьезное сопротивление началось только под Плоцком. Столица Мазовии оказалась хорошо укрепленной крепостью с каменными стенами и мощными башнями. А главное — здесь собралось польское войско.

Герцог Конрад Мазовецкий был опытным полководцем. Он не стал запираться в крепости, а расположил свою армию на выгодной позиции — на холмах перед городом, прикрыв фланги болотами и речками.

У поляков было около восьми тысяч воинов. Тяжелая конница — рыцари в доспехах на больших конях. Пехота — городское ополчение и крестьянские отряды. Несколько сотен арбалетчиков. И самое опасное — полтысячи тевтонских рыцарей, прибывших на помощь по просьбе герцога.

Виктор изучал вражеские позиции в подзорную трубу, стоя на соседнем холме.

— Сильная позиция, — признал Мстислав. — В лоб не возьмешь.

— А кто сказал, что пойдем в лоб? — усмехнулся князь.

В тот же день к польскому лагерю подъехал парламентер под белым флагом. Это был молодой боярин Ратмир, хорошо говоривший по-польски.

— Что передает твой господин? — спросил герцог Конрад, принимая посла в своем шатре.

Конрад Мазовецкий был мужчиной лет сорока пяти, с седеющей бородой и умными глазами. Рядом с ним сидели польские воеводы и комтур тевтонских рыцарей — высокий немец с холодным лицом.

— Князь Виктор предлагает решить дело без кровопролития, — ответил Ратмир. — Признайте его власть, откройте ворота Плоцка — и все останутся живы.

Герцог засмеялся:

— Чтобы я, Пяст, потомок Болеслава Храброго, кланялся какому-то русскому выскочке? Никогда!

Тевтонский комтур добавил:

— Твой господин — еретик и слуга дьявола. Папа объявил против него крестовый поход. Скоро сюда придут армии со всей Европы.

— Возможно, — спокойно ответил Ратмир. — Но сначала они должны будут пройти через вас. А это… сомнительно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что завтра утром вашей армии здесь не будет.

Поляки переглянулись. Один из воевод, горячий Збигнев Одровонж, вскочил с места:

— Угрожаешь? Так знай: мы готовы к бою!

— Это не угроза, — невозмутимо ответил Ратмир. — Это предупреждение.

Ночь прошла тревожно. Польские часовые напряженно вглядывались в темноту, ожидая внезапного нападения. Но русский лагерь был тих, только изредка мелькали огоньки костров.

А между тем в темноте происходило нечто удивительное. Половина русской армии — шесть тысяч воинов — снялась с места и начала обходной маневр. Они шли лесными тропами, которые показали местные проводники, огибая польские позиции с севера.

Виктор лично возглавил этот маневр. Войска двигались в полной тишине, без барабанов и труб. Каждый воин знал: малейший шум может погубить весь план.

К рассвету обходящие полки заняли позицию в тылу у поляков, перекрыв дорогу на Варшаву. Теперь армия герцога Конрада оказалась в окружении.

Сражение началось, когда взошло солнце. Мстислав Храбрый со своими полками атаковал поляков с фронта — не очень решительно, больше для видимости. Герцог Конрад обрадовался: противник лезет на сильную позицию, можно его разгромить.

Польская конница пошла в атаку. Тяжелые рыцари понеслись с холма, ощетинившись копьями. За ними бежала пехота с воинственными криками.

И тут раздались трубы с тыла. Из леса вылетела русская конница под личным командованием Виктора. Удар пришелся точно в центр польского обоза, где находились резервы и командование.

Началась резня. Польские рыцари, увязшие в схватке с передовыми полками Мстислава, не могли быстро развернуться. А русская конница рубила обозную прислугу, захватывала знамена, сеяла панику.

Герцог Конрад попытался повернуть часть войска против напавших с тыла, но было поздно. Его армия оказалась растянута между двумя фронтами, потеряла управление, начала распадаться.

Тевтонские рыцари держались дольше всех. Их черные плащи с белыми крестами мелькали в гуще боя, они отчаянно пытались прорубиться к своему комтуру. Но русские воины окружали их плотным кольцом, не давая соединиться.

Финал был быстрым. Комтур тевтонцев пал, сраженный стрелой псковского лучника. Герцог Конрад, раненный в руку, был взят в плен. Остатки польской армии бежали, бросая оружие и знамена.

К полудню все было кончено. На поле боя лежали сотни тел, большинство — в польских и немецких доспехах. Русские потери оказались удивительно малы — меньше ста человек.

Виктор принимал пленного герцога в захваченном польском шатре. Конрад Мазовецкий сидел на деревянном стуле, держа раненую руку на перевязи. Лицо мрачное, но достойное.

— Ну что, ваша светлость, — сказал Виктор, — готовы ли теперь к переговорам?

— Ты выиграл сражение, — ответил герцог. — Но не войну. За мной придут другие.

— Возможно. Но пока что Мазовия