Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

подталкивают нас к скорейшему завершению Игр, — задумчиво пробормотал он, не оборачиваясь. — Организаторы. Наставники. Кто бы там ни дергал за ниточки. Мы должны либо объединиться, либо перебить друг друга, чтобы оставшимся хватило ресурсов еще на месяцы. Изящно придумано — надвигающийся голод как стимул к действию. Жестоко, но эффективно.

Он резко развернулся и оглядел нас тяжелым взглядом. В мерцающем свете факелов его лицо казалось маской — неподвижной, мертвенно-бледной, с провалами вместо глаз.

— Милослава, порадуй хотя бы ты! — попросил Ярослав с горькой усмешкой на потрескавшихся губах. — Скажи, что хоть где-то у нас все хорошо!

Милослава выпрямилась и улыбнулась — широко, искренне, так, что в углах глаз появились морщинки. Даже в этой мрачной обстановке она умудрялась сохранять оптимизм, за что я ее искренне уважал. Ее веселье было как глоток свежего воздуха в спертой атмосфере отчаяния.

— И порадую! Объединение личного состава Крепостей прошло без эксцессов. Ну, почти без эксцессов — пара драк не в счет. Теперь в каждой Крепости примерно пополам наших и бывших людей Вятского. Отряды переформированы, перемешаны. Новички подчиняются нашим командирам беспрекословно — они слишком рады, что остались в живых, чтобы бунтовать.

Она подмигнула, и в ее глазах заплясали озорные искорки.

— А любовь просто витает в воздухе! Новые лица, новая кровь… Парни и девчонки знакомятся, флиртуют, исчезают парочками в темных углах. Вчера застала двоих прямо в оружейной — даже не услышали, как я вошла. Сегодня подловила еще одну парочку на крыше — прямо под открытым небом, не боятся простудиться. А позавчера…

— Достаточно, — прервал ее Тульский, но на его губах мелькнула тень улыбки. — Мы поняли. Гормоны бушуют. Главное, чтобы это не отражалось на боеготовности.

Несколько командиров усмехнулись. В словах Милославы была правда — после объединения Крепостей началась настоящая вакханалия. Новые лица после месяцев однообразия действовали как афродизиак. По ночам из всех углов доносились стоны и вздохи, а утром кадеты ходили с мечтательными улыбками и синяками на шеях. Это был способ справиться с ужасом реальности — забыться в чужих объятиях, хоть ненадолго почувствовать себя живым, а не ходячим трупом.

— Туровский, а что ты скажешь? — спросил Тульский у новоиспеченного командира двенадцатой Крепости. — Как обстановка на вверенном тебе объекте?

Илья Туровский был одним из немногих, кто выиграл от захвата второй крепости. Получив под командование отдельный гарнизон, он расцвел — плечи расправились, в глазах загорелся огонь. Власть, даже ограниченная, творила с людьми чудеса.

— Все не так радужно, как расписывает Слава, — он пожал широкими плечами. — Бывшие люди Вятского держатся особняком. Да, они подчиняются, выполняют приказы, несут службу. Но я вижу в их глазах не то чтобы ненависть, а скорее обиду. Мы убили их друзей, их командиров, с которомы они прожили три месяца. Это не забывается за неделю. Не забывается никогда.

Он замолчал, потирая подбородок.

— Они разговаривают между собой шепотом, замолкают, когда подхожу. Собираются небольшими группами. Ничего конкретного, понимаешь? Но атмосфера неприятная. Как перед грозой.

— Открытого неповиновения нет? — уточнил Тульский, наклоняясь вперед.

— Нет. Во всяком случае, пока. Но я бы не стал им полностью доверять. На всякий случай оружейную запираю на ночь и ключ храню у себя. Дежурных расставляю так, чтобы наши и их не оставались вдвоем. Еду раздаю на прямо площади, чтобы никто не мог обвинить в крысятничестве. Стараюсь быть справедливым, но бдительным.

Я мог бы добавить, что всему виной не столько обида, сколько апатия, которая охватила обе Крепости как чума. Люди просто устали — от смертей, от страха, от постоянного напряжения. Они двигались по инерции, выполняли приказы автоматически, но огонь в глазах погас. Я видел это в каждом взгляде, в каждом движении. Мы все превратились в тени самих себя, в призраков, обреченных бродить по этим проклятым стенам до самого конца, каким бы он ни был. Но я промолчал — зачем добавлять пессимизма в и так мрачную картину?

— Псковский, по камням новости есть? — Тульский повернулся ко мне, и я невольно поежился под его тяжелым взглядом. — Надеюсь, хоть ты не разочаруешь…

Я покачал головой, заранее зная, что мой ответ ему не понравится.

— Никаких хороших новостей, Ярослав. Ситуация ухудшается день ото дня. Ресурса нашего камня хватит еще на месяц при текущем уровне использования. Может, на пять недель, если повезет. Ресурса камня двенадцатой Крепости — недели на три, не больше. И то при условии, что мы ослабим защиту, — я сделал паузу. — Если не будем активировать защиту по ночам, а только в случае прямой атаки, то сможем использовать Рунные камни вдвое дольше. Но это риск…

— Нет! — резко оборвал меня Тульский, ударив кулаком по столу. Глиняные кружки подпрыгнули, и вода расплескалась, растекаясь по карте и размывая угольные пометки. — На это мы пойти не можем. Без защитного купола ночью мы — легкая добыча. Для Тварей, для других команд, для кого угодно. Это самоубийство.

Он прошелся по комнате, заложив руки за спину. Он двигался нервно, на виске дергалась жилка, а крепко сжатые кулаки сжимались и разжимались.

— Но сдаваться я не намерен! — внезапно выпалил он, резко развернувшись. — Мы не будем сидеть и ждать, пока голод и истощение ресурсов доконают нас. Нет! Мы будем действовать!

— И каков план победы? — спросила Горица, озвучив вопрос, который витал в воздухе. — Без еды, с истощающимся зарядом камней, против превосходящего по численности альянса? Что мы можем сделать?

Тульский остановился посреди комнаты. На его осунувшемся лице появилась улыбка, похожая на оскал — хищная, как у волка, загнавшего добычу. Улыбка безумца или гения — грань между ними всегда была тонкой.

— План? — он вскинул брови. — О, у меня есть план. Дерзкий, опасный, возможно, самоубийственный. Но это лучше, чем медленная смерть от истощения. Лучше сгореть ярко, чем тлеть в темноте!

Он подошел к карте и ткнул пальцем в отметку десятой Крепости. Палец дрожал, оставляя неровный след на потертой бумаге.

— Мы захватим Крепость Витомира Росавского!

В комнате повисла оглушительная тишина. Командиры переглянулись, не веря своим ушам. Захватить Крепость под защитой Рунного камня? Это казалось невозможным.

— Это… Это безумие, — выдавила Горица, первой оправившись от шока. — Их Рунный купол еще работает. Мы разобьемся о него как волна о скалу. Даже если всем отрядом навалимся — не пробьем!

—