Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Ада, несносная ты девчонка! Кому сказала: не ходи туда, упадёшь! — услышала она раздражённый голос матери и вздрогнула. Неужели, её просто вышвырнули из Дольнего мира, как непригодный товар?!

— Кому сказала, иди сюда! — раздался над головой всё тот же громкий голос, Ада уловила в нём лёгкую тревогу. Почему она так кричит? Ведь Ада уже не маленькая!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девушка открыла глаза и отпрянула от самого края, где кончались гранитные блоки набережной. Внизу плескалась тёмная река. Голова закружилась, и Ада равнодушно подумала, что вот сейчас точно упадёт на голые камни, омытые грязной водой с плавающими у берега длинными водорослями.

Увидев цепные заграждения, она намертво приклеилась к толстому звену, не обращая внимания на то, что от нагретого лучами полуденного солнца металла можно получить ожог. И тут же испуганно вскрикнула: её руки превратились в пухлые ручонки маленького ребёнка. Взрослая Ада была заперта в теле малышки!

Руки матери, пахнущие карамелью и мылом, с силой оторвали её от опоры и бесцеремонно оттащили от края набережной. Большой фонтан, от которого веяло прохладой, щекотал холодными брызгами. Совсем рядом прогрохотала, дребезжа колёсами, старенькая тележка с привязанными к ней воздушными шариками.

— Шарик! — чуть не плача сказал детский голосок, в котором Ада с удивлением узнала свой собственный. — Улетел!

Обида захлестнула маленькую девочку, Ада чувствовала её горе внутри себя и не могла не откликнуться, позволив ребёнку заплакать. Она понимала его горе, хотя и не помнила, было ли всё это наяву.

— Ша-арик! — рыдала та, и не было беды сильней этого детского разочарования. Шарик больше не вернётся, малышка остро чувствовала потерю.

— Ну и плачь! Уже третий за сегодня! Больше не куплю! — сказала мать и демонстративно отошла в сторону. Маленькая Ада, обиженная и рыдающая, пошла в другую, не теряя при этом мать из виду.

Солнечный свет настырно лез в глаза, не давая посмотреть ввысь. Куда они улетели, как посмели оставить хозяйку одну?!

— Держи, — услышала она низкий мужской голос и в первую минуту девочка испугалась. Ада внутренне пыталась её утешить, заверяя, что нет причин для паники. Это всего лишь грифон!

Хедрик присел на корточки и заглянул Аде в глаза. Синий хохолок, смеющийся взгляд под белоснежной шляпой курортника — это несомненно был он!

— Держи подарок, — мягко произнёс он и вложил в детскую ладошку резиновое солнце с тёмными крыльями.

— Солнышко хочет улететь? — спросила девочка и улыбнулась, слёзы мгновенно высохли, а обида испарилась. — Оно стало птичкой!

— Это его секрет. Когда-то и ты полетишь отсюда далеко-далеко.

— На единороге?

— Почти. Ты хочешь научиться летать.

Девочка, заточённая внутри Ады, нахмурилась и капризно произнесла:

— Нет! Люди не летают! Я не маленькая!

— Конечно, нет. Тебе почти три, в этом возрасте каждый знает, что мир полон волшебства.

— Значит, я принцесса? — спросила девочка, и сердце Ады забилось сильно, словно рядом был Марк. Но набережная, полная чужих людей, продолжать галдеть на разные лады. Это были голоса из прошлой жизни, о которой взрослая Ада упорно старалась забыть.

— Да. Если сохранишь волшебный подарок, — ответил Хедрик и потрепал её по щеке. А потом встал и затерялся в праздношатающейся нарядной толпе.

Ада посмотрела на ладонь, где лежала резиновая игрушка и хотела её получше рассмотреть, но та намертво приклеилась к детской ручке, а потом и вовсе растаяла, как мороженное, оставив еле заметный след на коже.

— Вот ты где! — мама сердилась и запыхалась. — Пойдём, ты наказана. Подумай, как ты себя ведёшь!

И ещё пришлось высушать много умных, правильных, но непонятных девочке слов. Ада недоумевала: неужели мама не понимает, что дочь совсем по иным законам живёт, имя которым настроение, сказка и тележки, полные сластей?

— А мне дядя подарок дал, — сказала девочка и посмотрела снизу вверх в лицо с нахмуренными бровями и узкой полоской губ.

— Какой ещё дядя?

Девочка замолчала, обиженная недоверием матери, и протянула ладошку с еле заметным следом от растаявшего солнца.

— Вечно ты всё выдумываешь, — скупо улыбнулась мать. — Я всё видела: ты стояла совершенно одна.

“Она не одна”, — подумала Ада, и свет в глазах померк.

* * *

Она очутилась посреди густого тумана, где пахло мокрой травой и свежестью.

— Зачем ты хочешь принять обет? — спросил голос Эммы откуда-то сверху.

— Чтобы стать женой Дракона, — машинально ответила Ада, будто читала по написанному. Слова были пустыми и холодными.

— Зачем?

— Я люблю Марка Ладона.

В груди вспыхнул маленький огонёк и тут же погас.

— Сколько раз ты любила?

— Много. Но не так.

Ада озиралась по сторонам, но везде натыкалась взглядом на плотный, как паутина туман. Он грозил взять за горло невидимой рукой и сдавить между пальцами шейные позвонки до хруста. Ада была уверенна, что так оно и будет.

— Что для тебя Благочестие?

Девушка задумалась. Вопросы, явно, были заданы неспроста, отвечать с ходу, не подумав, будет верхом глупости.

— Это… способность довольствоваться своим любимым, — произнесла она, еле ворочая языком от заползшего в грудь холода. Туман побеждал, медленно, но верно захватывая её изнутри, проникая сквозь ноздри, уши и рот.

— Неужели? И ты не будешь мечтать о другом? Совсем?

Ада заколебалась. Как отстоять своё право на любовь? А холод тем временем разрастался, добравшись до кончиков пальцев рук и ног, грозя превратить в ледышку. Девушка знала: если так случится, если огонь в груди погаснет окончательно, она не вернётся.

Ада чувствовала маленький фитилёк, трепыхающийся и слабый, но живой. “Может, и вправду, не надо было отмахиваться от помощи Келисии?” — подумалось вдруг, и сожаление рассыпалось мелкими каплями, повисшими в воздухе.

— Я буду любить его настолько долго, насколько хватит моей жизни, — ответила Ада, задыхаясь. Пятно на бедре запульсировало.

Ледяная рука тумана добралась до гортани, почти перекрыв доступ воздуха. В глазах потемнело, хотелось лечь и заснуть, не печалясь ни о чём. Сдаться. Этого хотел туман и Эмма, задающая вопросы, не имеющие верного ответа.

Мысли стали рубленными, как нашинкованная капуста. Туман лип к коже, оставляя на ней влажные следы, и продолжал холодить. Ада открыла глаза и увидела себя со стороны, сидящую с опущенной головой на изумрудной траве. Девушка опиралась на руки и старалась не упасть, хотя её клонило в сон.

— Твоей жизни не хватит, — усмехнулся чужой голос. Он не принадлежал ректорессе или кому-то из знакомых. Голос звучал без вражды или злости, скорее равнодушно, и от этого сделалось жутко, будто сама Судьба объявила вердикт.

— Марк, где ты? — прошептала Ада онемевшими губами.