В джунглях Юкатана - Алексей Птица

— Сеньор Лесли, — сказал он, останавливаясь в двух шагах. — Какая встреча! А я слышал, вы меня убили⁈

Журналист судорожно сглотнул, попытался улыбнуться.

— Кто вы? Я не… это какое-то недоразумение…

— Недоразумение? — переспросил тот, и в его голосе не чувствовалось ни злобы, ни гнева, только спокойная, ледяная насмешка. — Вы наняли этого человека, чтобы он застрелил меня. Вы заплатили ему задаток. Вы ждали, пока он принесёт вам мои вещи как доказательство. И что вы с ним сделали, он, — тут незнакомец повернулся в сторону Пабло, который в этот момент закатил глаза под лоб и всем весом налёг на индейца, потеряв сознание, и как потом оказалось, и жизнь.

— Это ложь! — выкрикнул Лесли, пятясь. — У вас нет доказательств!

— Вы только что сидели в кафе вместе с Пабло, обсуждали мою жизнь и смерть.

Я сделал шаг вперёд, а Лесли отступил ещё на один.

— Вы платили Пабло, чтобы он убил меня. Вы ждали, пока он принесёт вам мои вещи. Вы пытались его отравить, когда он стал вам не нужен.

Лесли отступил ещё на шаг, нащупывая в кармане револьвер. Но индеец, который поддерживал Пабло, уже отпустил его, положив на землю. Сам же Кан Эк практически в два движения бесшумно оказался сбоку от журналиста, и в его руке тускло блеснул обсидиановый нож.

— Не советую, — спокойно сказал я. — Кан Эк режет лучше, чем стреляет любой наёмник. А вы, сеньор Лесли, стреляете, кажется, только из-за угла.

Фрэнк замер. Рука сжала рукоять револьвера, но вытащить его он не успел. Кан Эк смотрел на него жёлтыми немигающими глазами, и в этом взгляде промелькнуло что-то звериное, нечеловеческое. Журналист побледнел, пальцы его дрогнули и разжались.

— Что… что вы хотите? — выдавил он.

— Поговорить, — ответил я, — в спокойном месте. Вы расскажете мне всё, что знаете об Эвансе, о его землях, о его людях. А потом я решу, что с вами делать. Но если вы попытаетесь сбежать или поднять шум… — я кивнул на индейца, — Кан Эк догонит вас раньше, чем вы добежите до конца этой улицы.

Лесли опустил руку, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Какие гарантии, что вы меня отпустите?

— Моё слово, — усмехнулся я. — Пока что вы мне нужны живым. Пошли.

Я подошёл к журналисту вплотную, вежливо и легонько подтолкнул его в спину стволом револьвера, который как две капли воды оказался похож на тот, что вручил мне Пабло.

Лесли кинул недоумённый взгляд на оружие.

— Да, у меня их два, — пояснил я и вновь подтолкнул журналиста, а чтобы он не питал никаких иллюзий, ударил ребром ладони ему по почкам.

Лесли согнулся, хватая ртом воздух, и я быстро вытащил из его кармана револьвер, который он так и не успел достать. Журналист выпрямился, озираясь в поисках спасения, но площадь была пуста. Лишь пара индианок, склонившись над корзинами, делали вид, что ничего не замечают. Город Мерида был равнодушен к делам гринго. Кан Эк подхватил Пабло, который потерял сознание, и потянул его за собой.

Лесли сделал шаг, потом другой. Сзади его подталкивал тот, кто должен быть убитым. А впереди индеец, надрываясь, тащил тело Пабло, который уже ничего не чувствовал. Сначала Лесли думал, что они идут в гостиницу, но они миновали её и свернули в узкий переулок, затем в ещё один, пока не оказались перед массивной деревянной дверью, обитой железом.

Я толкнул дверь, пропуская Кан Эка с Пабло, и вошёл сам, подталкивая журналиста. Внутри было темно и сыро, пахло старой кожей и пылью. Мы прошли через тёмный коридор в небольшую комнату без окон, где стояли только грубо сколоченный стол и два стула. Кан Эк положил Пабло в углу на охапку старой соломы и бесшумно встал у двери, сложив руки на груди. Эту комнату я снял на пару дней у одной доброй женщины за целый песо, и она того стоила — здесь никто не задавал лишних вопросов, а стены оказались достаточно толстыми, чтобы заглушить любые звуки.

— Садитесь, сеньор Лесли, — сказал я, указывая на стул.

Журналист переступил с ноги на ногу, но сел. Глаза его лихорадочно бегали по комнате, выискивая путь к отступлению, и не находили его. Я сел напротив, держа перед собой его револьвер и внимательно глядя на журналиста, затем решил, что не стоит терять времени на прелюдию допроса и нужно сразу зайти с козырей.

Встав, я прошёл в угол комнаты и, покопавшись в соломе, выудил из неё бутылку текилы, купленной накануне в магазине. Виски вчера я не смог нигде найти, поэтому решил не выёживаться и обойтись банальной текилой. Что в виски сорок градусов, что здесь около сорока, так что, буду поить журналиста национальным продуктом высшей перегонки. Агава наше всё!

— Итак, — начал я спокойно, ставя бутылку на стол рядом с пустым стаканом, — рассказывайте всё. Сначала, откуда вы узнали обо мне. Потом, кто вас нанял и какие у вас были планы. Не торопитесь, времени у нас достаточно.

— Я не собираюсь вам ничего рассказывать, — начал было Лесли, выпрямившись на стуле и пытаясь вернуть себе утраченное достоинство. В его голосе снова зазвучали нотки той самоуверенности, с которой он, видимо, привык разговаривать с местными.

— Не советую врать, сеньор, — перебил я, не повышая голоса. — Пабло рассказал мне всё, что знал. Я просто хочу услышать вашу версию. И если она сойдётся с его, вы уедете из Мексики. А если нет…

Я замолчал, давая ему время осознать, что шутки кончились. Потом повернулся к Кан Эку.

— Кстати, что с Пабло?

Тот нагнулся к телу, приложил ухо к его груди, проделал ещё несколько манипуляций, по которым пытался понять, жив он или нет. Несколько минут прошли в напряжённом молчании. Я смотрел на Лесли, тот не сводил глаз с индейца. Наконец Кан Эк выпрямился.

— Он мёртв.

Мы с журналистом среагировали одновременно. Лесли рванулся со стула, пытаясь добежать до двери, но я успел раньше. Револьвер щёлкнул взведённым курком, и дуло упёрлось журналисту в грудь. Он замер, подняв руки, лицо его побледнело, и даже сквозь загар стало видно, как у него кровь отхлынула от щёк.

— Я не