В джунглях Юкатана - Алексей Птица

Теперь ему предстояло решить довольно сложный вопрос. Пабло своим рассказом доказал ему, что дело сделано, да ещё и револьвер показал, но информация требовала перепроверки. Для этого Фрэнк отправил телеграмму с докладом, заодно сообщив адвокату Ганадо, чтобы тот оповестил людей мистера Эванса, пусть съездят в асьенду и убедятся, что Пабло не врёт и не украл револьвер.

Такое тоже было возможно. Журналист на то и журналист, чтобы всё перепроверять. В любом случае, с Пабло нужно что-то решать, независимо от того, выполнил он задание или нет. Зачем лишние свидетели? Чем меньше свидетелей, тем лучше. А если он обманул, так тем более должен пострадать.

Как решить проблему, Фрэнк знал. Он не станет оповещать людей мистера Эванса, прибывших для освоения земель, он просто решит всё сам. О чём доложит мистеру Эвансу и получит от него постоянную работу. Хватит уже прозябать на задворках жизни, пора делать дело!

Назначенная встреча в кафе «Пуэрто дель Соль» на главной площади не обещала сюрпризов. Взяв с собой на прогулку трость и небольшой револьвер, спрятанный в сюртуке, Фрэнк лёгкой уверенной походкой отправился навстречу своей судьбе.

Он пришёл заранее и, подозвав официанта, несколько раз проинструктировал его, что и когда подавать. Заказал в самом начале немного кофе и попросил принести его сразу, как только появится человек, идущий к его столику.

Кроме денег и вещей в саквояже лежал невзрачный пузырёк с сердечным лекарством — настойкой наперстянки, дигиталисом. Будучи криминальным репортёром, Фрэнк часто сталкивался с различными отравлениями, вызванными подчас безобидными лекарствами. Как говорил его знакомый доктор Пейдж: «Каждый яд является лекарством, и каждое лекарство может оказаться ядом».

Он заметил идущего к кафе Пабло ещё издали, через открытое окно, и сделал знак официанту. Тот немедленно принёс кофе, и Фрэнк, как только официант отошёл, добавил в чашку лечебную настойку в далеко не гомеопатической дозе.

В этот момент в кафе зашёл Пабло и, увидев его, направился к столику.

— Рад вас видеть, Пабло! Присаживайтесь! Я как раз заказал отличный кофе с сахаром. Пейте, и приступим к делу. Кофе очень хороший, только что сварили.

— Спасибо, сеньор, не откажусь.

— Сейчас принесут тортильи с сыром и жареную фасоль. Я заметил, вы получили ранение?

— Да, идальго оказался весьма метким стрелком, но это всё равно не спасло его, — отозвался Пабло, прихлёбывая кофе и морщась от его приторно сладкого вкуса.

— Не сомневался в вас! Можно ещё раз посмотреть револьвер? И расскажите, как вы убрали идальго с нашего пути?

Пабло, неспешно отхлёбывая кофе, стал рассказывать, сочиняя на ходу. В принципе, он особо не кривил душой, описывая свои приключения в джунглях. Фрэнк внимательно слушал, достал походный блокнот и наскоро чиркал в нём мелким карандашом.

Принесли еду: горячие кукурузные лепёшки, тарелку с чёрными бобами, жареными с перцем, и блюдце с рассыпчатым сыром. Официант разложил закуски, поставил на стол бутылку текилы и два стакана, затем удалился.

— Сеньор, ещё кофе? — спросил он на прощание.

— Чуть позже, на десерт.

Официант кивнул и вышел. Фрэнк стал рассматривать лицо Пабло, надеясь увидеть первые признаки того, что ему становится плохо. Но настойка наперстянки, видно, ещё не до конца всосалась в кровь, или сердце у Пабло оказалось крепким и могло выдержать и не такую дозу. Пока что никаких признаков сердечной недостаточности он не замечал.

— Позвольте ещё раз глянуть на револьвер?

— Пожалуйста, — Пабло сунул руку в сумку, принесённую с собой, и передал блестящий ствол.

— Да, я вижу, что он принадлежал идальго. Но точно ли он принадлежал Эрнесто де ла Барра?

— Точно. Другого такого револьвера не найти, этот ему достался от отца. Я специально узнавал.

— Хорошо, тогда я забираю его в качестве вещественного доказательства.

— Э, нет, он денег стоит. Давайте рассчитаемся.

— А, ну что же, вот ваши честно заработанные песо. А за револьвер я добавлю вам ещё десятку. Согласны?

— Двадцать, и не меньше! — категорично заявил Пабло.

— Послушайте, вы уже получили всю сумму, — журналист кивнул на вынутый из саквояжа мешочек, полный серебряных песо.

— Хорошо, но этого мало. Я не уступлю. Я получил ранение, мне нужны деньги на лечение руки.

— Хорошо, пусть будет двадцать песо. Давайте тогда выпьем за столь успешное завершение дела.

— Выпьем, — подтвердил Пабло.

Разлив текилу по стаканам, они выпили. Пабло налег на еду. Лесли не торопился, выжидая удобного момента, чтобы подлить ещё настойки в текилу. Такой случай представился после третьей рюмки, когда Пабло потянуло в уборную.

Как только он скрылся, Лесли щедрой рукой плеснул половину содержимого пузырька в рюмку своего собутыльника, не испытывая никаких угрызений совести. Дело-то житейское для американца. Сколько таких историй он слышал в своей репортёрской карьере, вот и сам сподобился.

Во время еды он выведывал у Пабло подробности, расспрашивая того максимально детально. Оставалось только убедиться, что Пабло не врёт. Но об этом он точно узнает завтра, когда вернётся человек, посланный в асьенду Чоколь от людей Эванса. А пока он отследит Пабло, просто неспешно следуя за ним. Ведь нужно же забрать свои деньги обратно, если Пабло не дойдёт до места, где остановился.

Пабло вернулся за стол, выпил последнюю рюмку и, забрав мешочек с серебром, отдал револьвер и засобирался восвояси. Но, поднявшись из-за стола, вдруг почувствовал неимоверную слабость, списав её на излишние рюмки алкоголя. Фрэнк же отчётливо понял по его лицу, что тот точно не дойдёт до дому.

«Вот и хорошо», — с удовлетворением подумал он и, пожав руку сильно шатающемуся Пабло, вышел вслед за ним. Он остановился возле кафе, пристально наблюдая, как тот неспешно бредёт в сторону главной улицы.

Пабло сделал несколько шагов, пошатнулся, схватился за стену. Лесли замер в ожидании, уже предвкушая, как подойдёт, заберёт деньги, а тело оставит в переулке, никто не узнает, никто не спросит.

Но в этот момент из тени арки напротив вышел человек. Невысокий, коренастый, с длинными чёрными волосами, в одежде, покрытой засохшей грязью. Индеец. Он подхватил Пабло под здоровое плечо, не давая ему упасть.

— Сеньор! — крикнул он на ломаном испанском, обращаясь куда-то в сторону. — Ему плохо! Он не дойдёт!

Фрэнк похолодел. Из-за угла показался ещё один, довольно молодой, с мрачной улыбкой, в тёмной жилетке поверх рубахи. Лесли каким-то внутренним чутьём догадался, кто это мог быть. Всё внутри оборвалось.

Дон Эрнесто де ла Барра шёл