Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

Я посмотрел в окно на пальмы Брикелл-авеню, разноцветные банки и билборд с рекламой «Бэнко Популар».

— Я его попросил молчать.

— Молчать он будет. Но кто-то из этих троих, кто бы он ни был, может заметить, что приходил федеральный агент из Вашингтона и провел час у Диксона. А до этого ходил в архив за делом «Маринеро». И сделает выводы.

— Брэдшоу.

— Что?

— У тебя есть возможность поставить наблюдение на квартиру Диксона на ближайшую неделю?

— Есть.

— Тогда поставь. Только тихо.

— Хорошо.

Машина шла по Брикелл-авеню в потоке. На светофоре остановилась рядом с «Кадиллаком Эльдорадо» белого цвета, за рулем сидел молодой кубинец в темных очках, на пассажирском сиденье блондинка в платье без рукавов. По радио в «Кадиллаке» играл Сантана, «О йе кей о», громко, на всю улицу.

Брэдшоу переключился на первую передачу и тронулся с места.

— Теперь ты понимаешь, что я тебе говорил, — сказал он.

— Ты о чем?

— Что в Майами половина города говорит по-испански, четверть из них кубинцы, и каждый второй кубинец работает на ЦРУ, торгует наркотиками или делает и то, и другое одновременно. — Он усмехнулся. — Я только забыл добавить, что в каждом федеральном отделении в этом городе сидит как минимум один человек, который работает не только на федеральное правительство.

— Прямо в каждом?

— Так и есть. ФБР, BNDD, таможня, береговая охрана, налоговая. Хочешь, я тебе как-нибудь покажу список?

— Хочу.

— Хорошо, только не сегодня. Сегодня мы плотно поработаем, а потом также плотно ужинаем в «Версале». На этот раз мохо с чесноком в полную силу. Привыкай, Митчелл. У нас мало времени до следующего рейса «Санта-Клары». Ты сам утром говорил насчет графика. Двенадцать-четырнадцать дней между длинными выходами. Если они соблюдают план, следующий рейс должен быть сегодня или завтра. У нас совсем немного времени.

Я смотрел в окно. По тротуару шла девушка в ситцевом платье с зонтиком. Я опустил взгляд и в блокноте, на странице, где я записал имена, сверху, на полях, вывел карандашом еще одно слово.

«Реестр?»

И поставил знак вопроса.

Полицейский участок Маленькой Гаваны располагался на пересечении Калье Очо и Семнадцатой авеню, в одноэтажном здании из светло-розового шлакоблока, построенном, судя по архитектуре, в пятидесятых для какой-то торговой конторы и переделанном под нужды майамской полиции лет десять назад.

Над входом флаг США и флаг штата Флорида, оба слегка выцветшие на солнце. Рядом небольшая парковка, на ней пять патрульных «Плимутов Фьюри» бело-зеленой раскраски с надписью «City of Miami Police», два гражданских седана и мотоцикл «Харлей-Дэвидсон» с полицейской эмблемой на бензобаке.

Брэдшоу высадил меня у входа.

— Я в офисе. Закончишь, позвони, заеду. — Он держал сигарету в кончике рта, как всегда. — Удачи. Не знаю, на что тебе там надеяться.

— Ни на что особенно.

Внутри участка у стойки дежурного сидел сержант, кубинец лет сорока пяти, в форменной рубашке, рукава закатаны до локтей. На столе телефон, рация «Моторола», стопка протоколов и термос. По радио вполголоса крутили музыку с кубинской станции, женский голос пел под гитару.

— ФБР, агент Митчелл. К детективу Ромеро.

Сержант посмотрел на меня поверх очков. Снял трубку, набрал внутренний номер, сказал что-то на испанском и повесил.

— Кабинет двести семь. По коридору налево, в самом конце. Он вас ждет.

Коридор узкий, по обе стороны двери пластиковые таблички с номерами и фамилиями. На стенах ориентировки на разыскиваемых, с черно-белыми фотографиями анфас и в профиль, под ними имена и номера дел.

По коридору прошел молодой полицейский в форме, тащил кубинца в наручниках, тот что-то громко объяснял, на испанском, размахивая свободной рукой. Полицейский молчал.

Кабинет двести семь находился за последней дверью по левой стороне. На табличке надпись: «Детектив Ф. Рамирес — детектив Ф. Ромеро». Двое в одном кабинете.

Я постучал и сразу открыл дверь.

Глава 8

Вечер в Майами

Кабинет оказался маленьким, десять футов на двенадцать, с одним окном, выходящим на парковку. Два металлических стола стояли торцами друг к другу, образуя букву «Т».

Один стол пустой, стул задвинут, на поверхности аккуратно сложенные папки и фотография в рамке, семья, мужчина в форме полицейского с двумя мальчиками. Видимо, рабочее место Рамиреса.

За вторым сидел Ромеро.

Сорока с небольшим лет, среднего роста и плотного сложения. Лицо круглое, смуглое, с темной щетиной, которую с утра, видимо, побрил, но к трем дня она снова проступила.

Темные волосы зачесаны назад с пробором, начали редеть. Карие глаза, мешки под ними.

На нем была белая гуайябера, с вертикальными складками на груди, типичный кубинский повседневный костюм для майамского полицейского, не желающего париться в пиджаке. На столе пепельница с тремя окурками «Партагас», чашка кофе, наполовину пустая, телефон и раскрытая папка с протоколом.

На стене за его спиной висели фотографии. Не семейные и не служебные. Кубинские.

Несколько черно-белых снимков в простых деревянных рамках, вид Гаваны с моря, Малекон с волной, перехлестывающей через парапет. Старая Куба, узкая улица с балконами и бельем на веревках. Площадь с собором. Рыбацкая лодка у причала, подпись внизу: «Cojímar, 1958». Между фотографиями небольшой бумажный календарь страховой конторы, открыт на ноябре.

— Детектив Ромеро. Специальный агент Митчелл, ФБР.

Ромеро поднял голову. Посмотрел на меня.

Во взгляде нет страха. У Ромеро вид человека, который уже давно смирился со страхом. Скорее, тяжелая усталость, оседлавшая его плечи как пиджак на размер больше.

И что-то еще, какая-то покорность, как у старика смирившегося со скорой смертью, хотя Ромеро сорок с небольшим и до пожилого возраста ему оставалось еще три президентских срока.

— Знаю. — Он махнул рукой на стул напротив. — Сержант Перес мне доложил еще час назад, что вы хотели встретиться. Садитесь.

Я сел. Поставил портфель на пол рядом со стулом.

Открыл, достал из него копию его же протокола от пятого ноября, на две страницы, сделанные еще с экземпляра, полученного Брэдшоу у Ромеро со скрипом совсем недавно. На полях мои пометки карандашом.

Положил на стол перед ним. Развернул, чтобы ему было удобно читать.

Ромеро посмотрел на бумагу. Не наклонился, видимо, сразу узнал.

— Здесь написано «смерть при невыясненных обстоятельствах», — сказал я. Спокойно, без нажима. Указал пальцем на третий абзац второй страницы, где стояло его заключение. — Невыясненные обстоятельства. — Я ткнул пальцем выше, на первую страницу. — А здесь, в описании метода убийства