Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

— В семь, как договаривались.

— На этот раз я закажу «лечон асадо», молочного поросенка. Если ты вчера вытерпел чеснок мохо, то значит выдержишь и поросенка сегодня. У них там еще есть «маривара», мутный коктейль из рома и мяты, который называется «мохито». Тоже надо попробовать, если ты хочешь узнать Майами с гастрономической стороны.

— Брэдшоу.

— Что?

— Я заметил, что у тебя вся работа в Майами проходит через чревоугодие?

— Митчелл, я двадцать лет в этом городе. Я долго думал, как здесь остаться в живых и в здравом уме. И пришел к выводу, что надо либо много работать и мало есть, либо мало работать и много есть. Я выбрал третье, много работать и много есть. Гавайские рубашки помогают выдерживать этот путь.

— Почему это?

— Они скрывают то, что ты много жрешь.

Альберто за стойкой как всегда встретил меня сдержанной улыбкой. Он все тот же, в бабочке, как будто не уходил с прошлого вечера. Кивнул и протянул ключ.

— Сеньор Митчелл. Вам пришло сообщение. — Он достал из ячейки конверт. — Несколько минут назад прибыло послание от некого мистера Хадсона. Просил передать.

Я посмотрел на Брэдшоу. Тот пожал плечами.

— Я ничего не знаю. Чего это Хадсон там придумал? Когда ты звонил мне в офис, я даже не слышал что он тебя искал. Я говорил ему, что теперь ты возглавляешь расследование.

Я вскрыл конверт и достал сложенный вчетверо листок. Записка от руки, аккуратным почерком:

«4:35 пополудни. Мистеру И. Митчеллу из ФБР. Срочное сообщение, передать немедленно от береговой охраны. Седьмой округ. Сегодня в море замечен выход „Санта-Клары“. В 11:40 утра, юго-западный курс, экипаж шесть человек. Ожидаемое появление по обычному графику, сегодня между 1:30 и 3:00 ночи. Прошу срочно ваших распоряжений. Лейтенант Хадсон.»

Я протянул листок Брэдшоу. Он прочитал и удивленно поднял брови.

— Я звонил Хадсону час назад из офиса, — сказал он. — Он сказал, что свяжется со мной, как только получит данные с радара. Видимо, получил, не дозвонился до офиса, когда я уже выехал, и отправил курьера сюда, в гостиницу. Я дал ему координаты и приказал сообщить, если будет что-то срочное.

Я посмотрел на часы.

— Это корыто будет здесь через несколько часов.

— Через десять-двенадцать. — Брэдшоу сложил записку и протянул мне обратно. — Митчелл. Поднимайся в номер, переодевайся, я тебя забираю через полчаса. Едем не в «Версаль», а в офис. У нас несколько часов на подготовку операции, надо прикинуть с Седьмым округом, как скрыть катер «Пойнт Хаббард» в восьми милях от точки передачи без звуковой засветки. Еще надо выбрать двух агентов на причал под прикрытием. Плюс Сирано из BNDD будет болтаться под ногами, а ты сказал его не подключать. Отдельный вопрос, как мы это объясним Маршаллу и Линчу, потому что они захотят участвовать.

— Мы им ничего не объясним. Мы их вообще не включим в операцию.

— Всех четверых?

— Ну конечно.

— BNDD это не понравится.

— Их можно поставить в известность после операции. Юрисдикция у нас федеральная, предмет расследования контрабанда героина через границу. ФБР имеет право вести дело без BNDD. Брэдшоу, я не хочу, чтобы Касас узнал заранее. Если Сирано крот, и он узнает за пять минут после того как мы сообщим BNDD что мы планируем операцию. Нам некого будет брать на причале, у нас не будет ни «Санта-Клары», ни Медины, ни ящиков с парусиной. Будет пустой причал и Касас, который завтра утром будет пить кофе в «Лас Тукас» и пожимать плечами.

— Понял.

— Поднимусь и переоденусь. Через двадцать минут спущусь.

— Спускайся через пятнадцать. Время дорого.

В номере я положил портфель на стол. Снял пиджак и повесил на спинку стула. Подошел к окну.

За окном все тот же внутренний двор с бассейном. Уже сумерки, в декабре в Майами темнеет в начале шестого.

У бассейна горела подсветка, голубая вода светилась изнутри. На шезлонге лежал мужчина в халате, читал газету при свете электрической лампы на столике. Где-то на верхнем этаже на балконе играло радио, это Гленн Кэмпбелл, «Райнстоун Каубой», только что вышедший хит.

Я посмотрел на телефон «Вестерн Электрик» на тумбочке. Поднял трубку и набрал номер коммутатора.

— Альберто.

— Это Митчелл, двести четырнадцатый. Соедините меня с Вашингтоном. Номер два-ноль-два, три-два-четыре, ноль-восемь-два-четыре. Лично специальный агент Томпсон.

— Минуту, сеньор Митчелл.

В трубке щелкнуло несколько раз. Линия пошла через коммутатор гостиницы, потом через междугородный коммутатор «Саутерн Белл», потом через коммутатор «Чесапик энд Потомак», сейчас межштатные звонки идут как поезд, с пересадками. Только через сорок секунд я услышал гудки.

— Томпсон.

— Сэр это Митчелл. Из Майами.

— Вот как. Наконец соизволил позвонить. Как там работа? Ты нашел на нее время в перерыве между пляжем и девочками?

— Сэр, сегодня ночью «Санта-Клара» возвращается из ночного рейса с предполагаемым грузом. Береговая охрана подтвердила выход судна в море. У меня есть четыре имени из BNDD, одно из которых ведет к кроту. Я прошу разрешения на операцию по перехвату груза на причале, с задержанием Касаса, Медины и экипажа траулера. Без BNDD.

В трубке воцарилось молчание. Надолго. Где-то на линии тихо щелкало реле коммутатора. На заднем фоне слышался приглушенный стук «Селектрика» Дороти из приемной.

— Без BNDD, — повторил Томпсон. — Митчелл. Это серьезный шаг. Они потом будут писать в Вашингтон жалобы. Если ты облажаешься, будет очень больно.

— Пусть пишут. Я не могу провести операцию, если в ней участвует крот. У меня нет времени проверить каждого. У меня всего шесть часов.

— Сколько людей?

— Катер береговой охраны «Пойнт Хаббард», восемь человек, находится в восьми милях. Брэдшоу, я и два агента ФБР Майами на причале будут под прикрытием. Четверо на причале, восемь на воде, итого двенадцать.

— Вооружение?

— Стандартное. Береговая охрана с табельным, у нас будут служебные «Смит-Вессоны». Дробовиков не берем, на причале темно, есть риск случайного огня по своим.

— Согласовано. Митчелл.

— Спасибо, сэр.

— В этот раз без импровизации, черт тебя подери.

— Обязательно, сэр.

— Я знаю тебя уже полгода месяца. Каждый раз ты мне это обещаешь. И каждый раз все идет не по плану.

— В этот раз я сделаю как надо, сэр.

— Хорошо. Звони мне, как только закончишь. Я буду в кабинете до десяти вечера. После десяти дома,