Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

Тридцать с небольшим лет, бородатый кубинец, в синем рабочем комбинезоне. Под левой рукой лежал «Кольт Кобра».38, на шесть выстрелов, барабан открыт, патроны частью использованы.

Я приложил пальцы к шее, пульса нет. Пуля угодила в грудь, ниже правой ключицы, навылет. Да, мои тренировки и любовь к стрельбе в самом деле принесли результат.

— Один готов, — сказал я.

Брэдшоу посмотрел на меня снизу и кивнул.

В трехстах ярдах от причала, в темноте залива, появился луч прожектора, узкий и ослепительно белый. Метнулся по черной поверхности воды.

Это был «Карлайл и Финч» с «Пойнт Хаббарда» на три тысячи свечей, разрезавший туманное марево, как нож. Луч метался влево-вправо по дуге. Через полминуты поймал цель.

В луче, в трехстах ярдах от причала номер семь показалась голова человека, опоясанная белым воротником куртки с мокрыми черными волосами. Лицо с отчаянно открытым ртом, пловец что-то неразборчиво кричал, повернувшись в нашу сторону.

С катера донесся голос Хадсона усиленный палубным громкоговорителем:

— Береговая охрана Соединенных Штатов! Не двигаться! Вы окружены!

Голова в воде нырнула. Луч прожектора сразу прыгнул на появившуюся воронку, на воде булькнули пузыри. «Пойнт Хаббард» подходил на малых оборотах, остановившись в пятидесяти ярдах от пловца. Прожектор не дрогнул.

Прошло полминуты. Почти минута. Он что там, профессиональный дайвер?

Голова всплыла снова, на этот раз ближе к катеру. Человек с шумом вдохнул, его тут же ослепил луч прожектора. Хадсон снова зычно скомандовал:

— Поднять руки! Подплывайте к катеру! Медленно!

Стрелок поднял руки. Поплыл медленно, по-собачьи, неуклюже. Через минуту он добрался до борта катера, борясь с волнами.

С палубы спустился матрос с багром, зацепил его за ворот куртки. Второй матрос поджидал с веревочной петлей, накинул на туловище и запястья пловца. Вдвоем они подняли его на палубу.

Из рации донесся голос Хадсона:

— Объект задержан. Не вооружен. Доставлю на причал через десять минут.

— Принято, — ответил Брэдшоу.

К половине первого утра на причале горели три портативных прожектора «Колеман» на штативах, которые Брэдшоу распорядился привезти из своего отдела. Желтый свет лег на доски причала, борт «Санта-Клары», смятый штабель ящиков для лангустов, неподвижный фургон «Интернэшнл» и лужу воды под задним ампиром «Пойнт Хаббарда», только что пришвартовавшегося с внешней стороны траулера.

Четверо задержанных лежали в наручниках, лицом вниз, в ряд у стены склада. Касас крайний слева, спокойный, видимо, уже просчитывающий варианты. Медина рядом с ним, мрачный, шляпа «Стетсон» слетела с его головы и лежала на досках.

Молодой водитель фургона, мой ровесник, тоже кубинец, дрожал от шока, а не от холода. Стрелок из воды, мокрый насквозь, стучал зубами, на него накинули суконное одеяло, выданное Хадсоном.

Уилкинс сидел на ящике у штабеля, к нему уже подъехала «Скорая помощь» из Майами-Дейд Дженерал. Молодой санитар в белом халате срезал ему рукав рубашки с левого плеча и обрабатывал рану.

Пуля прошла навылет через мышцу плеча, не задев кость и крупные сосуды. Уилкинс был бледен, но в сознании, бормотал под нос ругательства.

— Жить будешь, — сказал ему Ченетти, проходя мимо.

— Спасибо, мудрец, — ответил Уилкинс. — Я думал, ты мне скажешь что-нибудь более утешительное.

Но самое главное груз. На причале в свете прожекторов лежали деревянные ящики, все закрытые кроме одного, того самого, который Медина вскрыл монтировкой.

Внутри, под слоем парусины, металлический контейнер из нержавеющей стали, размером пятнадцать на десять на восемь дюймов, с резиновой прокладкой по периметру крышки и шестью винтами «Аллен» по углам. Брэдшоу присел над ним, открутил винты подходящим шестигранником из набора «Крафтсмен» взятым в багажнике своего «Доджа». Снял крышку.

Мы увидели плотные брикеты, упакованные в коричневую вощеную бумагу и перевязанные шпагатом. Каждый размером с пачку газет. Тяжелый на ощупь.

Брэдшоу взял один, развернул уголок. Под бумагой обнаружился белый, чуть желтоватый порошок, спрессованный в плотный кирпич. Пахло уксусом, характерный запах героина, очищенного через ацетатный метод, известный по мексиканским и мардсейским лабораториям.

Он провел пальцем по поверхности кирпича, осторожно поднес к языку и лизнул. Кивнул.

— Героин. Высокая чистота. Тампико или Кулиакан. — Положил кирпич обратно в контейнер. — В одном контейнере фунтов пять-шесть. В ящике четыре контейнера. В шести ящиках… — посчитал в уме, — сто двадцать фунтов минимум.

— Сто двадцать чистого героина, — сказал я. — Оптом всю партию можно продать за пятьсот тысяч минимум. На улицах Нью-Йорка после разбавки в розницу они уйдут за двадцать миллионов. Там сейчас как раз дефицит товара из-за ликвидации «Французской связи».

— Двадцать миллионов. — Брэдшоу посмотрел на ящики. — За одну ночь. И таких ночей у Касаса было сорок восемь за полтора года. — Повернул голову к лежащему Касасу. — Сеньор Эдуардо, у вас впечатляющий бизнес. Жаль, что мы его прерываем.

Касас не повернул головы. Лежал и смотрел в доски причала.

— Не думаю, что партии всегда были такими крупными, — заметил я. — Они решили закрыть схему и напоследок отправили весь товар.

Я отошел от ящиков до края причала, к воде. Положил руки на чугунный кнехт, наклонился и посмотрел вниз.

Темная вода, в ней отражались желтые лучи прожекторов «Колеман». На поверхности плавали обломки досок от штабеля, пара пустых пластмассовых ящиков, кокос, непонятно откуда взявшийся, целый и светлый, неуместный в этом хаосе.

В ушах у меня все еще стоял звон от выстрелов. Особенно от «Магнума» Брэдшоу. Этот звон будет стоять еще часов шесть, потом ослабнет, к утру останется глухота на верхних частотах, пройдет только к вечеру.

Я смотрел на «Санта-Клару», стоявшую у причала в свете прожекторов. Шестьдесят пять футов длины, деревянный корпус, белая краска, облезшая в нескольких местах до серой подкладки.

Надстройка из тика, пожелтевшего за двадцать лет работы под солнцем. Сложенные стрелы траловых лебедок над кормой. На борту, под линией планширя написано название черными буквами по белой краске: «SANTA CLARA, MIAMI».

Брэдшоу подошел и встал сбоку, держа во рту неизменную сигарету.

— Брэдшоу, — сказал я, не поворачиваясь.

— Что?

— Завтра утром Сирано в Майамском отделении BNDD узнает об операции из официальной сводки.

— Еще как узнает.

— Утром мы с тобой к нему едем. Без предупреждения и звонка.

Брэдшоу пожевал сигарету. Помолчал.

— В семь утра?

— Даже раньше.

— Тогда я заеду в шесть сорок.

Я кивнул, все еще глядя на воду.

С катера «Пойнт Хаббард» сошел Хадсон, старший лейтенант, сорока двух лет, в синей форме береговой охраны,