Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

— Конечно, сэр.

Он помолчал.

— Удачи, Митчелл.

— Спасибо, сэр.

Босс положил трубку.

За окном темнело с каждой минутой. Подсветка бассейна стала ярче на фоне сумерек. На тумбочке тикали часы «Уэстклокс», те самые, что я заводил вчера на три пятнадцать. Сейчас они показывали без четверти шесть.

Я снял рубашку и бросил в кресло. Открыл шкаф, достал чистую, белую, поплиновую, с короткими рукавами.

Открыл портфель, проверил кобуру с «Смит-Вессоном». Барабан полный, шесть патронов. Запасные шесть в кожаном держателе на поясе.

Сел на край кровати. Посмотрел на телефон. У меня всего каких-то паршивых шесть часов на подготовку.

Внизу, у входа в гостиницу, посигналил «Додж Полара», два коротких гудка. Брэдшоу не терпится.

Я взял пиджак, проверил кобуру под мышкой, погасил свет в номере и вышел в коридор. Дверь захлопнулась за мной с мягким щелчком замка «Юнион».

В лифте «Отис», спускаясь на первый этаж, я смотрел в исцарапанное зеркало на задней стенке кабины. На меня смотрел человек в белой рубашке, синем галстуке и сером пиджаке.

Лифт остановился. Двери открылись.

Я вышел в вестибюль. Альберто за стойкой кивнул мне, не отрываясь от газеты. На вывеске у входа мигнула неоновая пальма, раз, другой, потом застыла светясь непрерывно.

Я открыл дверь и вышел на Бискейн-бульвар.

Начался самый интересный вечер Майами.

Глава 9

Траулер

Двадцать три часа сорок минут. Причал номер семь.

Луны не было. По таблицам Альманаха морского ведомства новолуние пришлось на вчерашнюю ночь, так что в эту ночь над Майами стояла та абсолютная, влажная, тяжелая темнота субтропиков, какая бывает только при облачной дымке и без огня в небе.

В пятидесяти ярдах от причала уже ничего не различалось, кроме силуэтов на фоне бледных огней дальней части порта, отстоящей на четверть мили к северу.

Я сидел на корточках за штабелем деревянных ящиков примерно в двадцати ярдах от края причала. Ящики для хранения рыбы, обитые цинком изнутри, пятьдесят на тридцать на тридцать дюймов, сложенные в три яруса вдоль бетонной стены берегового склада. Между ярусами щели в полтора дюйма, через которые я видел причал, мостки, кнехты для швартовки и темную воду залива за ними.

На мне спецовка докера. Прорезиненный фартук поверх клетчатой рубашки, темно-серые брюки, резиновые сапоги до колена, шерстяная шапка-«ватчкап».

Под фартуком, на левом боку, в подмышечной кобуре служебный «Смит-Вессон Модель 10», калибр.38 Спешл, с четырехдюймовым стволом и полным барабаном, шесть патронов «Федерал» с оболочечной свинцовой пулей весом в сто пятьдесят восемь гран. На поясе под спецовкой кожаный держатель «Бьянки» с двумя скоростными зарядными устройствами «Спид Лоудер» по шесть патронов в каждом.

Двенадцать запасных. На левом запястье часы на нейлоновом ремешке, циферблат с тритиевыми стрелками, подсветка зеленоватая, видна только при наклоне. Сейчас они показывали двадцать три сорок два.

В пяти ярдах от меня, за следующим штабелем Брэдшоу. Тоже в спецовке, тоже в «ватчкапе», но в нем выглядел крупнее, чем в гавайской рубашке днем.

Центнер с лишним в темной одежде и в темноте создавали ощущение отдельного объема, как будто рядом с ящиком поставили еще один штабель. У него подмышкой «Смит-Вессон Модель 19», калибр.357 «Магнум», тоже шестизарядный.

Я знал что в барабане у него «Винчестер» сто пятьдесят восемь гран с полусферической экспансивной пулей. Не для пробивания борта траулера, а чтобы остановить преступника одним выстрелом.

В руках Брэдшоу держал портативную рацию «Моторола Хэнди-Токи» Эйч-Ти-двести, кирпич размером шесть на три на полтора дюйма, антенна выдвижная стальная. В режиме «слушать», громкость на минимуме, динамик прижат к уху, чтобы звук не уходил за пределы штабеля.

Другая рация в десяти ярдах от нас, у двух агентов майамского отделения ФБР, которых Брэдшоу выбрал из своего отдела. Агент Майкл Ченетти, тридцать три года, бывший морпех, и агент Дэвид Уилкинс, двадцать восемь лет, выпускник Квантико шестьдесят девятого.

Они сидели в укрытии у дальнего края причала, у штабеля пустых пластмассовых ящиков для лангустов, в десяти ярдах от того места, где должна была пришвартоваться «Санта-Клара». Их задача Медина и фургон, как только начнется разгрузка.

В восьми милях к юго-востоку от причала, в открытых водах залива Бискейн, у выхода из канала Бимини, на малом ходу держался катер береговой охраны «Пойнт Хаббард». Корпус восемьдесят два фута, водоизмещение шестьдесят семь тонн, экипаж восемь человек, командир старший лейтенант Уильям Хадсон. Радар «Реймарин» на мачте, прожектор «Карлайл и Финч» в три тысячи свечей на носовой надстройке.

Хадсон был на связи через УВЧ-канал четыре, пятый канал для резерва. Он держал «Пойнт Хаббард» вне зоны прямой видимости с моря, прячась за низким силуэтом мангрового острова Виргиния-Ки.

Если кто-то с траулера попытается уйти в воду, Хадсон должен подойти к причалу за восемь минут, на предельных оборотах двух дизелей «Катерпиллар Ди-три-сорок» по триста семьдесят пять лошадиных сил каждый.

Запах на причале стоял сложный, в несколько слоев. В нижнем соль и водоросли с поверхности воды. Над ним вонь мазута и дизельного топлива с пришвартованных судов, разлитого за десятилетия в каждую щель между бетонными плитами и пропитавшего доски настила.

Еще выше пахло рыбой, точнее, остатками рыбы в ящиках, на которых я сидел, цинк впитал запах напрочь, его уже не вывести. И еще легкий ветер доносил цветочный аромат, доносящийся через залив с Бискейн-бульвара, видимо, из отеля с садом гибискусов.

Воздух был теплым, около семидесяти двух градусов по Фаренгейту. Влажность процентов восемьдесят пять. Рубашка под фартуком уже прилипла к спине, хотя я не двигался с уже час.

Я слышал звуки порта. Дальние и приглушенные.

Со стороны грузового терминала, в полумиле к северу, гудел дизель. Там кто-то перегонял погрузчик «Хайстер» от штабеля к штабелю.

Через равные промежутки доносился металлический лязг, там же шла погрузка контейнеров, краны опускали двадцатитонные коробки на платформы железнодорожных вагонов. Где-то еще дальше, у пассажирского терминала, играла танцевальная музыка.

Круизный лайнер «Аркадия» компании «П энд О», пришвартованный с шести вечера, готовился к завтрашнему отплытию на Багамы, в баре на верхней палубе оркестр играл «Spanish Eyes» Эла Мартино, настолько громко, что мелодия доносилась до причала номер семь через четверть мили водного пространства.

В траве у бетонной плиты громко стрекотали цикады. Пара чаек спала где-то наверху, на мачте крана номер три. Иногда одна из них вскрикивала во сне.

Я посмотрел на часы. Двадцать три сорок семь.

— Проверка, — прошептал Брэдшоу в рацию.