Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

— Митчелл. Брэдшоу.

— Лейтенант, — сказал Брэдшоу.

— Объект, выловленный из воды, — Хадсон кивнул в сторону мокрого задержанного у стены склада, — назвался Эктором Сальгадо. Документов нет, может выбросил, когда прыгал. Кубинец, по выговору родом из Сантьяго-де-Куба.

— Спасибо, — сказал я. — Завтра допросим.

— Хорошая ночь, господа. — Хадсон посмотрел на ящики с героином. — Сто двадцать фунтов. Это чертовски серьезно. — Он помолчал. — В Седьмом округе мне осталось еще тридцать шесть лет в графике плавания до пенсии, если доживу. Вряд ли когда-нибудь мне удастся превзойти рекорд этой операции. Я не помню, чтобы мы ловили такой груз.

— Вы хорошо поработали, лейтенант.

— Мы вообще хорошо работаем. — Хадсон сухо усмехнулся. — Просто никто об этом не знает, потому что в основном мы вылавливаем людей с моря, а не наркотики. — Он кивнул. — Доброй ночи. Если что, катер еще полчаса будет стоять здесь у причала. — Развернулся и пошел обратно к «Пойнт Хаббарду».

К двум часам подъехала вторая «Скорая помощь», забрать тело мертвого стрелка с траулера. Прибыли два микроавтобуса федеральной полиции, за задержанными.

И еще примчался криминалист из лаборатории ФБР Майами с фотоаппаратом «Спид График» четыре на пять дюймов и магниевыми вспышками, снимать сцену для протокола.

Я отошел в сторону, пока он работал. Прислонился к штабелю ящиков, на которых сидел до начала операции. Посмотрел на часы. Час пятьдесят семь. Оперативная задача, поставленная Томпсоном, формально решена.

Но это, конечно, только начало.

У меня четыре имени. Один из тех, кто сдал Фуэнтеса — крот. Вскоре он узнает о произошедшем из официальной сводки и будет принимать решения.

Если успеть среагировать, мы сможем его взять. Опоздаем тогда у нас появится еще один «Фуэнтес». Только непонятно, кто это может быть.

— Митчелл, — сказал Брэдшоу из-за моего плеча. — Поехали в гостиницу. Тебе надо поспать до утра. Осталось всего пять часов.

— Все равно не засну, — ответил я.

— Митчелл.

— Не засну. Заедь за мной в шесть сорок. Я приму душ, переоденусь и буду готов. Спать сегодня это лишнее.

Брэдшоу пожевал сигарету и посмотрел на меня. Потом достал сигарету изо рта, глянул на нее и бросил в воду через край причала.

— Ладно, — сказал он. — Лишнее так лишнее. Ты хотя бы поел чего-нибудь.

— Не до сна и не до еды.

— Брось, без еды нельзя. Поедем по дороге в круглосуточный «Уолгрин» на Седьмой авеню. Возьмем по сэндвичу и кофе. Что ты будешь?

— Что угодно, кроме чеснока.

— А я возьму с чесноком. Тебе придется ехать с открытым окном. Это за то, что не идешь спать.

Я улыбнулся первый раз за ночь.

— Договорились.

Брэдшоу пошел к «Доджу», припаркованному за стеной склада. Я постоял еще минуту у штабеля, глядя на причал.

«Санта-Клара» молчала у швартовых. Прожекторы «Колеман» постепенно гасли, криминалист закончил снимать.

Микроавтобусы с задержанными уже уехали. На причале остались только два полицейских в форме майамского управления, оцепивших место преступления желтой лентой «ЛИНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ — НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ», и фургон «Интернэшнл» с открытыми задними дверями, в которых тускло горела двенадцативольтовая лампочка.

Я повернулся и пошел за Брэдшоу.

Над причалом прокричала чайка, одна из тех, что спали на мачте крана номер три, разбуженная шумом, поднятым нами. Теперь, видимо, не могла понять, где ей спать.

Но в отель поехать так и не довелось. Полиция хотела допросить меня по поводу гибели одного из перевозчиков. Кроме того, слух о перехвате такой огромной дозы героина поставил на уши всех правоохранителей Майами. Пришлось задержаться на причале до утра.

К пяти часам утра небо над портом стало серым с примесью лиловой полосы у горизонта на востоке. Рассвет в декабре в Майами начинает разгораться около шести, ему предшествует час особенно темной ночи.

Я стоял у борта «Санта-Клары» и смотрел, как помощник прокурора Южного округа Флориды Джеффри Доусон, тридцати четырех лет, в коричневом костюме с галстуком в полоску, при понятых пересчитывал контейнеры с героином.

Понятыми выступали два докера из соседнего портового объединения, разбуженных в три ночи и привезенных Брэдшоу для официального протокола. Один кубинец лет шестидесяти, в кепке «Багамас Стар», второй белый, в комбинезоне «Кархарт».

Оба поглядывали на ящики с тем неподдельно изумленным выражением, какое бывает у людей, когда им показывают за один раз больше денег, чем они заработают за всю жизнь.

— Контейнер шестой, — сказал Доусон, читая надпись на боку металлической коробки. — Вес брутто пять и три десятых фунта. Содержимое четыре кирпича, упакованных в вощеную бумагу. — Он повернулся к понятым. — Подтверждаете?

— Подтверждаю, — сказали оба по очереди.

Доусон поставил галочку в протоколе. У него уже наготове четыре экземпляра, для прокуратуры, ФБР, береговой охраны и архива. Я расписывался на каждом, ниже его подписи. Чернила шариковой ручки «Бик» застывали на холодном воздухе рассвета уже через пару секунд.

К пяти двадцати мы наконец закончили. Сто двадцать два с половиной фунта чистого героина прошли через портативные весы «Толедо», привезенные из лаборатории ФБР. Уложили обратно в металлические контейнеры и дальше уже в опечатанные мешки из плотного полиэтилена с пломбами «Тайвек» с серийными номерами.

Доусон собрал протоколы в кожаный портфель.

— Митчелл. Я в прокуратуре с восьми. К десяти подготовлю запрос о продлении ареста для всех четверых на семьдесят два часа без предъявления обвинения, по федеральной норме. К концу дня дам обвинительное заключение, минимальное, чтобы не показывать карты.

— Отлично.

— Контрабанда контролируемого вещества по Шедулу-один, статья восемьсот сорок один Налогового кодекса. Без указания на убийство Фуэнтеса и на схему «Карибьен Фреш Фиш». Только фактическая часть. Это даст нам неделю на подготовку материалов.

— Согласен.

Доусон уехал в синем «Бьюике Скайларк» казенного образца. Микроавтобус с задержанными уехал еще раньше, в федеральный следственный изолятор на Норт-Байшор-драйв. Касас, Медина, водитель фургона по имени Артуро Сапата, его документы нашли в нагрудном кармане и Эктор Сальгадо, пловец из залива.

К пяти сорока на причале остались только два полицейских в форме майамской полиции, дежуривших на месте преступления, фургон «Интернэшнл» на эвакуаторе и один из прожекторов «Колеман», догоравший на штативе.

Я стоял у воды. В темной поверхности залива Бискейн отражалась лиловая полоса востока.

Где-то в полумиле к северу на складе запустили холодильную установку, низкий гул разнесся над водой. Проснулся первый