Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

Брэдшоу подошел сзади, держа в руке два стакана с кофе.

— Уилкинса прооперировали, — сказал он. — Кость не задета. Будет в строю через шесть недель. Жена уже с ним.

— Хорошо.

— Поехали в офис.

Глава 11

Ловушка для крота

Офис ФБР Майами располагался на восьмом этаже Федерального здания на Бискейн-бульваре, между Сэвенс-стрит и Норт-Уэст-восьмой.

Кирпичное здание шестидесятого года постройки, восемнадцать этажей, лифты «Отис» с дубовыми стенами, вахтер в форме «Дженерал Сервисез Администрейшн». В шесть утра в вестибюле было пусто, только вахтер и ночная уборщица, старая ирландка, мывшая мраморный пол шваброй из натуральной шерсти.

— Доброе утро, мистер Брэдшоу.

— Доброе, Эдди. Это специальный агент Митчелл из Вашингтона, он со мной.

Эдди записал меня в журнал. Шесть ноль четыре утра. Отдал мне временный пропуск. Лифт поднял нас на восьмой этаж.

Отделение пустое в этот час. Длинный коридор, серый ковролин, под потолком лампы дневного света, половина выключена для экономии.

По обе стороны двери в кабинеты с табличками: «Уголовный отдел», «Контрразведка», «Связи с прессой». В дальнем конце большой опен спэйс для оперативных агентов, два десятка серых металлических столов «Стилкейс» с пишущими машинками «Ройял» и телефонами.

На стенах мишени из тира, свернутые карты Майами, фотографии задержанных за последние годы. Над дверью в раздевалку флаг США в простой деревянной рамке.

Брэдшоу провел меня в раздевалку, длинную узкую комнату с шестью металлическими шкафчиками, душевой кабиной за пластиковой шторкой и старой банкеткой посередине. Здесь чувствовался запах хлорки и мыла «Айвори». На крючках висели полотенца и старые кобуры с потертой кожей.

— Душ работает. На полке есть чистые полотенца. У меня в шкафчике запасная рубашка, если хочешь, дам.

— У меня найдется в портфеле, спасибо.

— Тогда мойся. Я в кабинете, через двадцать минут выходим в комнату допросов.

Я разделся, повесил спецовку на крючок. Прорезиненный фартук пах рыбой, мокрым деревом, порохом, потом и мазутом, всем тем, что было на причале за последние шесть часов.

Рубашка под фартуком вся серая от грязи, прилипла к спине. Резиновые сапоги я тоже снял, поставил у двери, на бетонный пол лужей побежала соленая вода.

В душе горячая вода шла со слабым напором, стоял кран «Чикаго Фоссет» с двумя вентилями, горячий и холодный. Мыло «Дайал» в металлической мыльнице.

Я простоял под водой пять минут, ни о чем не думая. Но потом мысли все равно сами скользнули к делу.

Сирано. Самый возможный из всех кандидатов. Все указатели сходились на нем.

Маршалл слишком тяжелый и методичный, бывший военный полицейский, был на Окинаве пять лет. Линч координатор по береговой охране, привез Диксона на Биксби-стрит.

Но вот как только выявить и доказать? В суд с подозрениями не ходят. Мне нужны факты.

Я закрыл воду. Взял полотенце «Кэннон» из шкафчика, с розовой полосой по краю. Вытерся.

Из портфеля достал белую, поплиновую, чистую рубашку с короткими рукавами, такую же, как вчерашняя, но не помятую. Запасные носки, чистое нижнее белье.

Брюки те же, серые, легкие, что и носил. В подмышечную кобуру переложил «Смит-Вессон», проверил барабан. Он снаряжен полным набором еще с момента перестрелки на причале.

Шесть стреляных гильз забрали полицейские. Это улики, их положено сдать.

Через двадцать пять минут я вышел из раздевалки. Чистый, побритый одноразовой бритвой «Жилет», волосы влажные, причесанные пятерней.

Светло-серый пиджак, белая рубашка, синий галстук, завязанный простым узлом, четвертный «винзорский». Кобура под пиджаком, револьвер с полным барабаном, портфель в руке.

В коридоре пахло кофе. Где-то в дальнем конце зашумел автомат «Вендомат».

Брэдшоу стоял возле него и рылся в кармане в поисках мелочи. Автомат высокий, шестифутовый, цвета зеленой травы, с подсвеченной табличкой «COFFEE-CHOCOLATE-SOUP» в верхней части и шестью кнопками внизу: «Black», «Black with Sugar», «Cream», «Cream and Sugar», «Hot Chocolate», «Tomato Soup». Двадцать центов за чашку.

— Ты со сливками? — спросил Брэдшоу, не оборачиваясь.

— Черный.

— И мне черный. Сегодня мне нужны сливки помельче, чем в этом автомате.

Бросил две монеты по десять центов в щель, нажал «Black». Внутри автомата щелкнуло, упал тонкий, белый, бумажный стаканчик с оранжевым рисунком кофейных зерен и надписью «FRESH BREWED SINCE 1947».

Из крана внутри отсека тонкой струйкой потекла черная жидкость, через десять секунд стаканчик наполнился на две трети. Прозрачное окошко на дверце светилось желтоватым.

Брэдшоу вынул стаканчик и протянул мне. Кофе горячий, на ощупь почти обжигающий через бумажную стенку. Запах точно как ожидаешь от бурды из автомата, перекаленные зерна, бумага, жженый пластик.

— Спасибо.

— Не благодари. Ты приехал в командировку в Майами и пьешь кофе из «Вендомата». Это плохое использование командировочных. Когда мы освободимся, я тебе покажу, что такое настоящий кубинский кофе.

— Ты уже показывал.

— Я тебе покажу его еще раз, уже другой. Дай только взять крысу.

Бросил еще двадцать центов, нажал кнопку. Наполнил второй стаканчик. Глотнул, стоя у автомата.

— Что с делами на Маршалла, Сирано и Линча? — спросил я.

— У меня в кабинете. Я запросил у Диксона короткие справки на всех троих по форме шесть-три. Он принес лично, конверт с грифом «лично». Лежит на моем столе.

— Прочитал?

— Полистал. Ничего нового. Но я хочу посмотреть телефонные журналы BNDD за октябрь, кто из них кому звонил. Это нужно сделать ордером, через судью. Сегодня сделаю.

— Через судью Уотсона?

— Ага. Она уже подписывала нам и в курсе дела. Не надо ничего объяснять.

Мы пошли по коридору к комнате допросов. На этаже было две таких комнаты, обе с табличкой «Interview Room».

Одна восемьсот двенадцать, другая восемьсот четырнадцать. Брэдшоу открыл восемьсот двенадцатую.

Комната двенадцать на десять футов, без окон. Стены оштукатурены и окрашены в желтоватый цвет «казенный беж», этот оттенок как будто специально изобретен в каком-то государственном научном институте, чтобы человеку сидящему здесь не хотелось видеть никаких других цветов.

В центре металлический стол шесть на три фута. Два стула с одной стороны, один с другой.

На столе пепельница, карандаш «Тикондерога», стопка чистой бумаги, телефонный аппарат «Вестерн Электрик» с кнопкой «hold». В углу катушечный магнитофон «Уоллэнсак Т-1500» в черном чемодане, шнур уходит в розетку. Микрофон на столе на гибкой ножке, прижатый медной зажимкой.

Над дверью двустороннее зеркало, размером два на четыре фута. С другой стороны комната наблюдения, размером пять на восемь футов, с деревянной скамьей и точно