Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

Несколько мгновений ничего не произошло. Потом раздалось короткое шипение и послышался тихий голос Хадсона:

— На месте. Радар чист в радиусе четырех миль. Дальше шумы прибрежной линии.

— Ченетти, прием.

— На месте. Видим причал. Ничего.

Перекличка закончилась. Все замолчали

— Сирано точно не узнал? — спросил я тихо.

— Точно, — ответил Брэдшоу. — И не в курсе, что мы здесь. Я ему вчера сказал, что у меня грипп и я в постели до понедельника. Он мне посочувствовал и предложил привезти куриный бульон. Хороший парень.

— Какой душка, — сказал я. Через секунду добавил: — А вдруг это не он.

— Если не он, будет неловко. — Брэдшоу пожевал свою незажженную сигарету. — А если все-таки он, будет неловко еще больше.

Двадцать три пятьдесят две.

Со стороны воды послышался тихий и ровный звук дизеля. Негромкий, отдаленный, но характерный, низкий рокот тихоходного судового двигателя, идущего на минимальных оборотах. Он становился еще раз громче, судно подходило ближе.

Я приподнялся за щель между ящиками. Брэдшоу тоже привстал.

Из темноты залива, со стороны выхода в Атлантику, на воде проступило пятно. Темнее темноты, силуэт траулера длиной шестьдесят пять футов, без навигационных огней, только белый якорный фонарь на топе мачты, маленький, как далекая звезда.

Скорость три узла, может быть, четыре. Шел на минимальных оборотах своего «Катерпиллара Ди-триста-сорок», двенадцатицилиндрового дизеля мощностью четыреста сил. Гул такой, что в открытом море не слышен дальше четверти мили, а в порту, на фоне общего шума, теряется вообще.

— Идет, — прошептал Брэдшоу в рацию.

— Вижу, — ответил Ченетти.

— Хадсон, прием. Объект в порту. Ты на позиции?

— На позиции. Жду сигнала.

«Санта-Клара» прошла мимо причала по дуге, потом капитан или кто бы там ни стоял на мостике, переложил руль на правый борт и начал маневр швартовки кормой. Левый борт траулера медленно повернулся к причалу.

Два силуэта возникли на палубе у носовых кнехтов, швартовщики с концами в руках. Оба в темной одежде, без головных уборов, движения скупые и сдержанные.

Дизель сменил тон, теперь задний ход, на холостых оборотах. Корма мягко подошла к причальной стенке.

Один из швартовщиков перебросил конец на причал, он аккуратно и мягко упал на доски без всплеска. Второй швартовщик спрыгнул на причал, подтянул конец, обмотал его восьмеркой вокруг чугунного кнехта высотой в полтора фута.

То же самое сделал с носовым концом. Все без слов и лишних команд. Каждое движение отработанное.

Дизель заглох. Тишина опустилась на причал, как пыль.

Я посмотрел на часы. Двадцать три пятьдесят семь.

Через две с лишним минуты на палубе показался третий силуэт, крупнее остальных, в темной куртке, с фонарем в руке, который он не включал. Эдуардо Касас.

По виду мощного телосложения, шестьдесят лет с небольшим, шесть футов ростом, грузный, движения медленные и уверенные. Он постоял у поручня, посмотрел в сторону въезда на причал, куда-то в темноту над водой, затем на ворота порта в полумиле отсюда. Не торопился.

— Ждет фургон, — прошептал Брэдшоу.

Ноль-ноль две минуты.

Со стороны въездных ворот послышался мягкий рокот мотора. Грузовая машина шла на габаритных огнях, тихо, на второй передаче.

Я разглядел силуэт на фоне дальних огней склада, характерный прямоугольный кузов с надстройкой холодильного агрегата на крыше, длинная капотная часть с надписью на бортах, неразличимой в темноте, но я ее уже видел днем при солнце. «Карибьен Фреш Фиш».

Фургон «Интернэшнл Харвестер Лоудстар-1700», флоридские номера 6А-71834. Тот самый. Глядя на него я чувствовал себя леопардом, глядящим из зарослей, как антилопа подходит к водопою.

Грузовичок въехал на территорию причала номер семь, медленно пробрался вдоль склада, мимо нашего штабеля, в восьми ярдах от меня. Дизель «Интернэшнл Эс-вэ-двести-сорок-пять» работал на холостых и тихо тарахтел.

В кабине виднелись два силуэта. На пассажирском сиденье покрупнее, это Медина, я узнал его по форме плеч. За рулем кто-то поменьше, незнакомый мне.

Фургон подъехал к траулеру кормой, осторожно развернулся прямо на причале, видимо, водитель это проделывал уже не первый раз. Кузов холодильника подъехал к самому борту траулера, встав в трех футах от него. Двигатель заглох.

С пассажирской стороны вышел Медина. На нем был темный пиджак и шляпа «Стетсон» с узкими полями, кубинский деловой стиль, которому нипочем декабрь в Майами.

Он подошел к открытому борту траулера и посмотрел вверх. Касас глянул вниз. Они не сказали ни слова.

Касас медленно кивнул один раз. Медина кивнул в ответ.

Водитель фургона, невысокий, в кепке, подошел к задним дверям кузова и открыл их. Внутри слабо засветилась тусклая, желтая лампочка, на двенадцать вольт, работающая от аккумулятора, а не от внешней сети.

Профессионально. Никакого внешнего света на причале.

Один из швартовщиков спустился с палубы траулера по короткому трапу в трюм, по небольшой железной лестнице на пять ступеней. Через сорок секунд он вынес наверх первый ящик.

Деревянный, габаритами где-то шестьдесят сантиметров на сорок и на тридцать. Отдал второму швартовщику, тот передал его Медине. Медина поднес к фургону. Водитель подхватил ящик и поставил в кузов.

Я смотрел через щель между ящиками. Передача шла беззвучно, в полной тишине, видно что они четверо делали это много раз. Отрывистые экономные движения, без единого слова.

Второй ящик. Третий.

— Ждем, — прошептал я. — Должны открыть для проверки.

Брэдшоу кивнул в темноте, я скорее ощутил его жест, чем увидел.

Четвертый ящик. Пятый.

Шестой ящик Медина не передал водителю сразу, поставил на доски причала, у заднего колеса фургона. Достал из-за пояса монтировку, узкий плоский лом длиной около двенадцати дюймов.

Подсунул под крышку и нажал. Гвозди скрипнули. Крышка отошла.

В свете тусклой лампочки фургона блеснул металл. Прямоугольная коробка из нержавейки, размером примерно с половину ящика, обернутая в потемневшую от масла парусину.

Контейнер. На вид фунтов двадцать пять. Я разглядел знакомую фактуру парусины, морской тип, та же, какую я видел на полу во время осмотра склада.

Медина наклонился над ящиком и потянул угол парусины, чтобы убедиться. Под парусиной виднелось нечто серое.

Я выдохнул и положил руку на плечо Брэдшоу.

Он поднес рацию ко рту.

— Сигнал, — сказал он тихо в эфир. — Ченетти, начинаем.

И поднял свой рупор «Федтех», портативный громкоговоритель с ручкой и батарейным блоком на восемнадцать ватт.

— ФБР! Не двигаться! Руки вверх!

Голос Брэдшоу, усиленный рупором, раскатился над причалом и над водой, гулкий, нечеловеческий, отразился от борта траулера, кузова фургона и стены склада за нашими спинами.