Бар «Грехи Эббота» - Мила Вант

Харон округлил глаза, изображая примерную реакцию дам на приход госпожи Смерти.

– Вот именно! – подтвердил мужчина и достал какую-то папку. – А теперь к делу!

Харон встал с дивана и подсел к тому поближе. Смех смехом, но нужно было решить один важный вопрос.

– Мы недавно обнаружили активность, исходящую от какого-то неизвестного артефакта… Судя по всему, его создал кто-то из наших… Мы лишь предположили, что это какая-то ткань или типа того… Скорее всего, платок… – копаясь в документах, протянул Виктор. – Вот! – победоносно сообщил он, выуживая из кипы бумаг одну-единственную, нужную именно в данный момент. – Раньше эта безделушка принадлежала Луизе-Софии Клик фон Свампвичфильд и особой ценности в себе не несла. Потом кто-то спрятал в этот платок или его лоскут чары забвения…

Харон присмотрелся поближе.

– Хочешь сказать, что она как-то смогла поместить в этот кусок ткани магию, позволяющую сокрыть тайное? – уточнил он, разглядывая фотографию.

– Да, как сокрыть тайное хозяина, так и увидеть тайное других, нечто похожее на яснознание. Причем это не прям суперсильный артефакт, но важный, потому что нас и так периодически раскрывают люди с органическим яснознанием. Впрочем, у большинства хватает ума не распространяться, так как они считают свой талант чем-то божественно уникальным и, как следствие, необходимым для содержания в тайне, хотя просто в свое время повидали Завесу из-за наших же ошибок.

– Но все же ты его ищешь, так? – переспросил Харон. – И что тебя в нем так волнует, раз ты вызвал меня?

Виктор помялся, но все же ответил.

– Да в том-то и дело, что он недавно подал сигнал, наши из отдела поняли, что из Мортвилля… – понизил он голос, словно их могут подслушать. – Все в отделе теперь стоят на ушах. Что делать, ума не приложу… Поспрашивай в баре, может, какая нечисть или дух что видели? Близится Ночь Всех Святых, Завеса и так истончится на сутки, мало ли как выстрелит этот артефакт… – И мужчина многозначительно посмотрел на собеседника.

– О-о-о… – присвистнул тот и удрученно откинулся на спинку стула, раздумывая. – Я тебя понял…

Харон задумался: нечто похожее он чувствовал, когда находился с Луккой. От нее исходило странное, зачарованное сияние, видное лишь высокопоставленным сильным богам, коим он, собственно, и являлся.

– Надо будет проверить одну мою новую знакомую, – заключил он и направился к выходу. Как ни странно, он все же начал испытывать доселе непривычное чувство – волнение.

Глава 9

Почем нынче души?

Лукка резким движением ослабленных рук откинула тяжелое одеяло. Ее тело горело, а кожа покрылась липкой испариной. Даже кулон на шее стал теплее обычного, почти обжигающе горячим. Следующие сутки после не поддающихся объяснению событий в лесу девушка провалялась в постели, пока ее разум раскачивался на стремительных качелях Морфея, лишь на мгновения возвращаясь в реальность.

Лукка неуверенно поднялась с кровати и почувствовала, как маленькие иголочки закололи ступни – она так давно не вставала на ноги, что хлынувшая к конечностям кровь тут же создала неприятно щекочущий эффект телевизионных помех под кожей.

– Ну и ночка… – выдохнула девушка, разминая тело.

Ей снились сны, странные и пугающие. Во сне она разговаривала с Беатрис… или с кем-то, кого она приняла за Беатрис, впечатлившись историей рода Свампвичфильдов и собственными думками касательно всего происходящего в последнее время. Потом ее нес на руках Кейли, но то было наяву. Хотя и во сне, снова и снова, Лукка чувствовала чьи-то руки. Затем приходил мужчина с пакетом чипсов…

– Психоделика какая-то… – прошептала девушка, нажимая кнопку на кофемашине.

– Лукка, если ты не перестанешь, мне придется вмешаться! – говорил этот кто-то, касаясь ее плеч.

Лукка стояла, не в состоянии вымолвить ни слова, хотя обычно с легкостью управляла сном, так как с детства увлекалась осознанными сновидениями. Когда она была маленькой, ее сны часто посещали монстры – обычно они принимали образы тех страшилок, что так пугали девочку в книгах и фильмах, тайком подсмотренных, пока родителей не было дома.

Просыпаясь в слезах ночь за ночью, маленькая мисс Спенсер больше не могла заснуть, поэтому Клара, ее мать, предложила своеобразный выход из сложившейся ситуации – научиться контролировать сон.

Задача была довольно простой: сначала нужно было нарисовать маркером на руке любой символ – Лукка нарисовала ромашку, – а затем каждый час, глядя на свою руку, то есть на ромашку, спрашивать себя: «Я сплю?»

– Просто поверь мне, дорогая, – говорила ей Клара. – Тебе это кажется странным, но во сне ты скажешь мне спасибо! Когда ты уснешь, твой мозг по привычке продолжит спрашивать себя, спит он или нет. И когда ты посмотришь на свой красивый цветочек во сне и задашь себе вопрос: «Я сплю?» – то поймешь, что, конечно же, спишь. Теперь только ты сможешь управлять своим сном: прогнать монстров, надавать пинков призракам, встать с кровати и даже полетать над городом, если хочешь.

Еще одним способом было, как ни странно, чтение. Та часть мозга, которая отвечает за чтение, к счастью, во сне не работает. Поэтому Клара Спенсер посоветовала дочери написать что-нибудь на другой ладони. И, посмотрев на нее, Лукка попросту не сможет прочесть написанную фразу – мозг не сможет воспринять буквенные символы и откажется их расшифровывать.

Буквально неделя ежечасной проверки вопросом «Я сплю?», и девочка, в целом, смогла выгнать монстров из своей кровати и снов.

Однако сегодняшний кошмар отличался от остальных: все было словно наяву, только вот этой явью, как и сном, Лукка, увы, управлять не могла. Словно обессиленная рыба, выброшенная на берег, она лишь наблюдала за тем, как кончается воздух и она бесконечно тонет в череде сверхъестественных фантазий, реализуемых ее утомленным сознанием.

Порядком подустав за последнюю неделю от странностей, так внезапно ворвавшихся в ее жизнь, девушка наполнила ванну и, поставив увесистую чашку с горячим кофе на бортик, погрузилась в воду.

«С моей головой определенно, совершенно точно что-то не так, – начала размышлять Лукка. – Мы с тобой уже догадались о том, что, возможно, мы сходим с ума, – обратилась она сама к себе, – но кто-то же толкнул нас на это сумасшествие, верно? Тот парень в светлом плаще… Он точно имеет отношение к происходящему! Но кто он?»

Ей нравилась теория о том, что все люди, приходящие во сне – скорее их образы, – так или иначе не могут быть сгенерированы мозгом как некий рандомный набор внешних и внутренних качеств. Поэтому любой человек, посещающий наше сознание во сне, ранее был