Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

Несколько секунд Катания смотрел на меня, а я в ответ. И потом он кивнул. Не потому что был согласен, просто понял, что спорить бесполезно.

А еще он знал, что я могу сейчас отдать приказ — и его прикончат тут же. Просто потому что я сказал.

— Хорошо, — сказал он.

— Хорошо, — повторил я. — Дженнаро, ты — хороший солдат. Майк знает это, я это знаю. Работай, как работал, и все будет нормально. И я даю тебе возможность. Ищи людей, собирай команду, проворачивай дела и засылай долю. Сейчас у нас куча возможностей — покажи, что способен командовать. И получишь повышение.

Откровенно говоря, я бросил ему кость, и она была совсем не маленькой, я ведь сказал это при всех, включая капо и консильери, и все это слышали. Катания кивнул и отвел взгляд.

Затаил он наверняка, конечно. Но теперь либо в действительности возьмется за ум и начнет выслуживаться, либо… Нет, сомневаюсь, что он попытается что-то сделать. Слишком много слоев между мной и им, а даже если он нападет на меня и попытается убрать — это ничего не решит.

А насчет людей мой упрек был справедливым. В это время за то, что ты привел в Организацию, пусть даже в качестве соучастника, не того человека, могут убить. Если ты привел, скажем, полицейского, то тебя гарантированно убьют. И отрежут руки, потому что из-за тебя босс замарался рукопожатием с полицейским.

Я знал это из будущего, потому что именно так сделают с тем, кто привел в организацию федерального агента Джо Пистоне, которого все знали, как Донни Браско.

— С сегодняшнего дня Майк Коппола — ваш капо, — сказал я. — Его слово — это мое слово, его приказ — это мой приказ. Есть какие-нибудь вопросы?

Вопросов не было, люди посмотрели на нового капо, и он кивнул им. Майк сидел, выпрямив спину, его лицо абсолютно ничего не выражало. Он умел держаться, и на самом деле я ценил в нем именно это.

— Тогда все. Работаем дальше.

— Встречаемся завтра в два часа дня, — сказал Коппола. — В моем клубе на Хестер-стрит — вы знаете, где это.

— Теперь идите, — сказал я.

Парни поднялись и двинулись наружу, один за другим поднимаясь по лестнице. Только теперь я позволил себе сделать глоток виски, потом достал из кармана пачку сигарет, прикурил, откинулся на спинке стула.

— Ну как тебе? — спросил я у Майка, когда все вышли. — Разберешься с ними?

— Разберусь, — кивнул он.

— Катания на самом деле неплохой парень, — сказал Фрэнк. — Он приносил немало денег Чиро. В последнее время он мог платить долю только благодаря нему.

Надо было убрать Терранову раньше, обеспечить ему пенсию, и пусть сидел бы в кругу семьи и наставлял их. Может, тогда и инсульта этого не было бы — он сильно нервничал, и это, естественно, поспособствовало его болезни.

Ошибся я, думал, что даю ему шанс, а по факту… Неприятно это, конечно, совсем не приятно.

— Дай ему что-нибудь важное, — сказал я, обратившись к Майку. — Пусть чувствует, что его ценят. Это лучше, чем держать обиженного человека без дела.

— Хорошо, — кивнул Майкл. — Если он в действительности держал все вместе, пусть дальше работает с рынком. Мне не хочется лезть в эту тему, я для нее буду новым человеком. А его торговцы и поставщики знают.

— Ты прав, — подтвердил я. — Хорошее решение. Но моя просьба, — я решил оформить это именно как просьбу, а не как приказ, — смотри внимательно за тем, кого он привлекает к делам. Один раз он уже ошибся, и это не должно повториться снова.

— Буду внимателен, — так же спокойно сказал Майк. — Ты же знаешь, я разбираюсь в людях.

И это тоже была правда. И еще одна причина, почему я поставил его во главе этой команды. Не думаю, что тут я могу ошибиться. Хотя уже ничего точно сказать не могу.

Потому что у меня есть отчетливое ощущение, что наступила черная полоса.

Интермеццо 2

Судья Джозеф Крейтер вышел из «Биллиc Чопхаус» в половине одиннадцатого вечера. Когда его уже ждали.

Альберт Анастазия сидел в машине напротив уже больше часа. Рядом с ним был один из его парней — Ромео, лучший из его людей, которого он не решился отправить в Чикаго.

Альберт был рад, что у него наконец-то появилось дело по специальности, иначе и не скажешь. В последнее время все шло спокойно, с той самой перестрелки у офиса Скализе. Босс умудрялся делать дела либо чужими руками либо использовал евреев. Анастазии немного не нравилось это — будто Лаки больше доверял людям Багси и Лански, а не ему.

А еще ему не нравилось то, что нельзя курить. Но в действительности лучше этого не делать, чтобы не выдать себя. Если в машине периодически загораются огоньки — значит, там кто-то сидит. Если нет — то это просто припаркованная машина, ничего особенного.

Крейтер вышел, надел шляпу, огляделся, вытянул руку, подзывая такси. Оно подкатило почти сразу, на самом деле водитель — еще один из парней Анастазии по имени Пино — специально ждал этого человека. А машина была угнана сегодня утром из одного из таксопарков, и на ней поменяли номера на фальшивые.

Крейтер подошел, сам открыл заднюю дверь и сел. Машина практически мгновенно тронулась.

— Поехали, — спокойно сказал Альберт Ромео.

И тот тоже тронул машину. Они пристроились чуть поодаль, чтобы не высовываться, но это, в общем-то, не проблема. Они прекрасно знали, где живет судья, и куда он поедет, так что уже заготовили помещение для будущего дела неподалеку. Был, конечно, риск, что он поедет не туда, а, скажем, к любовнице или в какое-нибудь другое заведение. Но судя по тому, что машина поехала в нужную сторону, этого не должно произойти.

Пино тем временем спокойно вел машину. Он был «сделанным», и ему не нравилась обычная одежда работяги-таксиста, он больше привык к дорогим костюмам. Ему казалось, будто ему пришлось влезть в чужую шкуру. Но босс приказал, и он должен был исполнять приказы. На этом держится Организация.

Крейтер молчал, было видно, что он пьян, его даже подташнивало немного, но он держался. Пино подумал о том, что слишком уж много испытаний